Чтение онлайн

— На что?

— Что она снова забеременела. Я чертовски ненавидел его только за то, что он оказался здесь. Он ведь даже не виноват, а я. Я ненавидел его за это. Все время, пока она была беременна, ей становилось все хуже и хуже. Как будто я умирал внутри. Она даже не могла оставаться чистой будучи беременной. Она не употребляла так много, как до беременности, но этого было достаточно, чтобы она могла жить день за днем, не страдая.

Ее

рука на его груди сжалась в тугой кулак,

прижавшись к его рубашке, но Ренцо... он даже не

изменил тона, когда заговорил о чем-то еще, о чем не любил говорить. Может, он уже устал, а может,

просто сломался и вообще ничего не чувствует.

Кто знает, в чем тут дело?

Только не он.

— Я просто подумал ... — Ренцо вздохнул и снова уставился на младшего брата.

Диего, который любил его до смерти и

никогда не сомневался в этом. Диего, который был

совершенно невинен и никогда ни от кого ничего

не просил. Диего, который даже не просил быть здесь.

— Я полагал, что он будет еще одним ртом,

который нужно кормить. Мне было почти

шестнадцать, когда он родился. Я вроде как понял,

что у него тоже никого нет, и на самом деле я

злился не на него.

Лючия провела пальцами по длинным

прядям его волос, которые упали ему на глаза.

— Но ты любишь его.

— Полюбил в ту же секунду, как он

появился на свет. Я был там — снаружи палаты.

Первым покормил его. Не спал всю ночь, когда

впервые привел его домой.

Брови Лючии изогнулись.

— Где была твоя мама?

— Под кайфом.

История моей жизни.

— И ты знаешь, — вздохнул Ренцо. — Он

тоже не спрашивал о ней. Просто как и все мы.

— Подожди... если она принимала

наркотики, будучи беременной, значит ли, что

он родился здоровым?

Ренцо откровенно нахмурился, когда вставил:

— Его так сильно трясло и он так громко

плакал. Спустя неделю ему стало лучше, но прошла еще неделя, прежде чем он смог заснуть хотя бы на час. Но он все еще дергался во сне. Я был крайне напуган, не спал и просто смотрел на него, потому что не знал ничего лучшего. Мне казалось, что он вот-вот перестанет дышать.

— Рен.

Он

застыл, глядя на брата и вспоминая тот

первый месяц своей жизни. Он ничего не знал о

детях, ни как их кормить, ни как переодевать, ни

как за ними ухаживать. Но он чертовски много

узнал о любви от Диего. Он понял, что для него было абсолютно возможно любить что-то в мире,

полном вещей, которые он ненавидел.

— Ренцо.

Его взгляд вернулся к хорошеньким чертам

лица Лючии. На него не смотрела жалость, и за это

он был ей очень благодарен.

— Она поместила его в клинику,

предоставленную приютом, которым она пользовалась. Они были переполнены.

Приходило все больше женщин, которые не могли

оплатить больничный счет. — Ренцо издал

мертвый смешок, полный горечи и гнева. — Когда

разговор зашел о взятии крови, это была смена

смены, поэтому медсестра упомянула о проверке

на наркотики. Стандарт. Произошла смена,

вошла еще одна медсестра, речь шла о выписке

Кармен и Диего, потому что им нужна была

кровать.

Лючия моргнула, и на ее лице появилось

понимание.

— Анализ крови так и не был проведен.

— Он мог бы умереть, проходя через ломку, потому что она была слишком эгоистична, чтобы перестать употреблять. И, черт возьми, может быть, если бы они сделали этот скрининг, он был бы... лучше чем сейчас, отдан семье, которая могла бы предоставить ему хорошую жизнь, или...

— Ты, лучшее место для него, — резко

сказала Лючия, заставляя Ренцо снова встретиться с ней взглядом. — Он хочет быть с тобой и это

лучшее местом для Диего.

Ренцо этого не знал, но и выяснять не планировал. Диего останется с ним, пока он не

подрастет настолько, чтобы сам о себе заботиться,

и даже тогда Ренцо будет прикрывать ему спину. Все просто.

— Дело ведь даже не в тебе, правда? —

спросила она. — Это все ради них, когда дело

касается тебя.

Ренцо ухмыльнулся, глядя в чёрное небо.

— Во мне нет никакой ценности, Лючия.

Зачем мне вставать из-за себя? Ведь ждут более важные люди.

Ее улыбка исчезла. Как будто она увидела

его впервые, но совершенно по-новому.

— Не говори так, — прошептала она. — Ты очень важен. Ты для них много стоишь.