Чтение онлайн

Слезами залит мир безбрежный, Вся наша жизнь — тяжелый труд! Но день настанет неизбежный…

Через вокзальный фронтон тянулось алое полотнище — «Ты не имеешь права быть сытым, когда в Поволжье умирают дети!». Под ним еще одно — «Железной рукой загоним человечество к счастью!».

— Дядя, — спросил Петр, показывая на трамвайную дугу, с которой сыпались ослепительно-белые искры, — а она может убить?

— Не

будешь хвататься руками — не убьет.

— Да я не дотянусь, — резонно возразил Петр.

Таня жила на Пресне, и нужно было узнать, как туда добраться. Подошли к милиционеру, и тот сочувственно объяснил, что в Москве всюду криво и далеко и поэтому, если есть деньги — проще всего взять извозчика.

— А на трамвае? — поинтересовался Шавров.

Милиционер безнадежно махнул рукой:

— К вечеру доедешь. — И пояснил: — Пересадок много. Заблудишься.

Встали в очередь на извозчика, она была длинная, но двигалась быстро, и Шавров рассчитал, что минут через десять можно будет отправиться.

— Дядя… — дернул его за руку Петр. — Вон, в дурацкой шапке следит за нами…

Шагах в пяти топтался плотный, мордастый мужчина в добротном клетчатом костюме, с тяжелым портфелем в руке. Заметив, что Шавров смотрит на него, он улыбнулся и подошел.

— Зуев, заведующий, — представился он, приподнимая кепку с помпоном. — Я случайно услыхал ваш разговор с милиционером… Вот ведь деревня чертова! — Он в сердцах сдернул с головы кепку. — «Криво, далеко!» — передразнил он. — Чухонец проклятый, никакого тебе уважения! Ну скажите на милость, пойдет порядочный человек служить в милицию? Ну вот вы, к примеру?

— У меня другие планы, — улыбнулся Шавров.

— Вот! — торжествующе воскликнул Зуев. — И потому набирают в милицию сплошную деревню! Кто же к ним еще пойдет? — Он бросил на Шаврова быстрый взгляд. — Так вы — на Пресню? Наврал мильтон, трамвай есть — прямой, без пересадки, только ходит он крайне редко, не дождетесь… Хотите со мной?

— То есть? — удивился Шавров.

— Да вот по странному совпадению мне тоже на Пресню, — объяснил Зуев, — у нас там… контора, одним словом, и я как раз жду сослуживца на авто, хочу передать ему бумаги, он с этого вокзала в командировку уезжает, фонды выбивать.

Он объяснял нервно, подробно, словно разговаривал не со случайным попутчиком, а с человеком, от которого что-то зависело. Шавров хотя и обратил на это внимание, но подумал, что Зуев просто-напросто хороший человек. Ведь не исчезли же по случаю нэпа доброта и милосердие?

— А место будет? — нерешительно спросил Шавров.

— Господи! — обрадовался Зуев. — Да о чем вы говорите! Шестиместный авто, а нас — всего-навсего! И мальчик прокатится, это же раз в жизни бывает! — Он говорил все быстрее и быстрее, словно опасался, что Шавров передумает и откажется ехать. — В общем — вы согласны, вижу по глазам. И прекрасно! Прочь сомнения — и вперед! Отречемся от старого мира, отрясем его прах с наших ног! — запел он неожиданно приятным баритоном, увлекая Шаврова на край тротуара. Там уже притормозил новенький «форд», за рулем

которого восседал красавец шофер, весь упакованный в хрустящую кожу, а на заднем сиденье развалился толстяк в светлом макинтоше. — Анатолий Кузьмич! — крикнул Зуев. — Знакомьтесь, это мои новые друзья, они впервые в Москве, и мы должны им непременно помочь!

— А они нам? — без улыбки спросил Анатолий Кузьмич.

— Ну разумеется, разумеется, — снова заторопился Зуев. — А вы за фондами на кв а ртал? Надеюсь, выбьете, и наше предприятие не потеряет с таким трудом обретенный ритм. Очень надеюсь, счастливого пути!

Анатолий Кузьмич кивнул и растворился в толпе. Шавров щелкнул полированной дверцей:

— Садись, Петр…

Он с некоторым недоумением подумал, что есть в этой встрече нечто странное и, наверное, надо не торопиться, а задать этому суетливому человеку какие-то вопросы и тогда уже решать, но напористая доброжелательность Зуева окончательно смутила Шаврова, и он устыдился своих «женских мыслей», как обозначил их про себя. Устыдился и тут же решил больше не думать об этом.

— А ты — к окну, к окну, — подталкивал Петра новоявленный знакомый. — И не отрывай взгляда, понял? Масса впечатлений, восторг! — Он сел рядом с шофером и дружески похлопал его по плечу. — Ну что, Зиновий, расписался со своей Наташей? — Зуев повернулся к Шаврову. — Зиновий женится, и я настоятельно советую ему убедить родителей невесты: никакой синагоги! Только наш советский загс! Скажите ему вы тоже, товарищ краском! У вас — орден, Зиновий прислушается к вам!

Шавров улыбнулся. Этот говорливый человек начинал забавлять его. На душе вдруг сделалось легко, все проблемы показались пустяками, возникло ощущение, что с этой минуты все будет очень-очень хорошо.

— Конечно, в загс! — неожиданно для себя самого произнес он и доверительно добавил: — Я ведь тоже приехал к невесте.

— Изумительно! — замахал руками Зуев. — Бетховен! Тема судьбы! Мальчик, ты почему не глядишь в окно? Ты о чем думаешь?

Петр яростно замотал головой и схватил Шаврова за рукав:

— Дядя… — он смотрел исподлобья. — Поедем на трамвае, а?

— Глупости! — рассердился Шавров. — Что это тебе взбрело?

— Действительно, — поморщился Зуев. — Что за капризы? — он улыбнулся. — Однако мы тоже были детьми? — указательный палец Зуева взлетел вверх. — Простим ребенка. А теперь посовещаемся. Нужно выбрать маршрут. Какой?

— Мы не знаем Москвы, — сказал Шавров.

— Тогда пусть выбирает наш Амфитрион. Давай, Зиновий.

— Автомедоны наши бойки… — усмехнулся Зиновий. — Неутомимы наши тройки…

— Ну, наконец-то запомнил! — всплеснул руками Зуев. — Молодец! Так какой же маршрут?

Зиновий пошел красными пятнами, и Шавров, заметив это, почему-то снова встревожился. «Интересно, — подумал он, — кто кого уличил в невежестве? Спросить? Неудобно…»

— Поедем через Мясницкую, — сказал Зиновий. — Решайте, товарищ Зуев, а то милиционер вот-вот привяжется, видите, как смотрит?