Чтение онлайн

Зим понял, что отмолчаться не выйдет, показал корону:

— Вот. Ты зарядила кристаллы, но в металле осталось много чар королевы-бабушки. Это совершенно иная энергия. С помощью подсказок от белогорской тетушки я смог ею воспользоваться. К тому же, — продолжал он, одним пристальным взглядом вогнав Варю в краску, — ты сама успела наполнить меня своей силой, а в этом мире она ощущается немного по-другому.

— То есть, благодаря мне ты акклиматизировался?

— Да, но только временно, мне всё равно нужно будет вернуться, иначе мой дар ослабнет, как у отца.

— А я тоже смогу колдовать тут? — поспешила с выводами Варя.

— Вряд ли, — сурово охладил ее радость муженек.

— Ну конечно, — надулась она, — это только ты у нас тут такой

особенный — взрывной коктейль из трех энергий!

— Погодите, какие тетушки? Какие бабушки? — потребовал разъяснений Смур.

— А главное — кузина и ее хитромудрый папа, мечтающий об инцесте! — добавила Варя и ушла на кухню, великодушно предоставив право объясняться без нее.

* * *

Из того самого камня, что принес им Финик, самые умелые и опытные чародеи под присмотром Зимослава создали новый Ограждающий Камень для Синегорья. Таким образом, все три королевства оказались наконец-то защищены от стихийных пространственных разрывов. А сам Снежен получил массу свободного времени и огромную экономию сил.

Кудеяр Смур посетил Кабинет Министров, чтобы официально отказаться от трона. Пусть сын и наследник убеждал его вернуться к обязанностям государя, король-в-отставке стоял на своем: разучился, разленился, отстал от жизни, постарел, утратил хватку и реакцию, мол, Зим и без него отлично справляется.

Еще Смур развелся с Храниславой Бурей. Та поплакала — сначала от счастья, что супруг, давно похороненный в ее мыслях, внезапно вернулся живым и здоровым. Потом порыдала от незаслуженной обиды, ведь ей без него пришлось несладко — и вот какую благодарность она получила в итоге! Но скоро успокоилась и вышла за премьер-министра. К тому же, раз Варя отказалась влачить унылое бремя королевы (отчего ж не увильнуть от обязанностей, если есть возможность?), королевский двор остался цвести и интриговать при Храниславе, хоть той и пришлось сменить титул на менее звучный.

В начале весны Зимослав стал королем. А поженились они с Варей задолго до коронации — тайно и скромно, в ту самую Ночь Двух Лун, в тот самый вечер, когда вернулись, захватив Смурфика и его дочерей, в Жуков Улей.

Баба Вера, причитая, задала блудному королю трепку — полчаса гонялась за ним по двору, норовя стегнуть по заду тряпкой для мытья полов. Как ни странно, больше всего ее возмущала лысина. По роскошным, редкого оттенка кудрям своего воспитанника старая кормилица горевала дольше, чем Буря о разводе.

Снежен устал объяснять Зорьке, почему она обязана оставаться старшей принцессой, если Маша по возрасту его ровесница. Оказалось, Зореславе всегда очень хотелось иметь кроме брата еще и старшую сестренку! (Варя почему-то в ее понимании этого звания не могла удостоиться из-за всецелой сосредоточенности на муже). От младшей Мирославы Зорька вовсе пришла в бурный восторг, совершенно игнорируя вредный характер злючки — и та, что удивительно, смирилась с таким отношением и в присутствии принцессы вела себя, как примерная барышня. (Возможно, просто терялась перед непривычной хрупкостью и изяществом — при разнице в шесть лет, телосложения и роста они оказались почти одинакового, только младшая еще продолжала активно расти).

Вот к отцу, зачастившему в гости, Зореслава привыкала долго, молчаливо и сложно.

Варя повздыхала и всё-таки сделала всем заинтересованным членам разросшегося семейства дубликаты ключей от своей квартирки. Благодаря кое-каким дополнениям от Смура, теперь шкаф мог пропускать избранных посвященных в обе стороны без ее личного присутствия.

После того, как Зореслава опрометчиво высказала желание познакомиться с белогорской кузиной лично и заодно привела на встречу Мирославу, а младшая пришла в восторг от пафосного образа старшей бледной поганки и, захлебываясь, поведала той о своем опыте с балконными дверями — с тех пор к Мирке, на время ее пребывания в Синегорье, приставили стражником Огнеяра. Тот, мягко сказать, был не рад новому назначению, ибо младшая принцесса мгновенно в него влюбилась, а вредный ее характер от этого странным делом испортился

до невыносимого. К тому же кузина регулярно засылала шпионов, пытаясь Мирку выкрасть для опытов. Тихун же при виде белогорцев впадал в безумную ярость и крушил всё подряд, повергая шпионов и всех окружающих в трепет и ужас, что, само собой, скверно влияло на его последующее самочувствие, зато скачками увеличивало мощь и возможности дара. К слову, саму младшую белобрысую принцессу он тоже с трудом терпел, стиснув зубы, не только за норов, сколько чуя в ней искру «белой» крови. Мирка это понимала, обиженно рыдала по ночам в подушку — и с утра до вечера мстительно изводила своего рыцаря до взаимного посинения. Зимослав, которому все приходили жаловаться на парочку, отмахивался и уверял, что через годик-другой всё образуется.

Роман Зореславы и Милонега между тем протекал неторопливо, даря эстетическое и романтическое наслаждение обоим: он водил ее по театрам и концертам, осыпал изысканными подарками, в основном семенами экзотических цветов для оранжереи, пел под окном серенады.

Зато в следующее лето внезапно поженились Вихрь и его терпеливая учительница младших классов. После этого даже Чуролют стал поглядывать на свою экономку чуточку иначе, а та взялась прихорашиваться с усердием юности.

Маше, получившей от сводного брата «скромный» титул маркизы, приглянулся тот самый парнишка из свиты Бури, который в свое время отважно защищал королеву от белогорских захватчиков и после этого пылко признавался в любви Зимославу. Как выяснилось, Венцемир навел на парня напраслину — любовью к молодому королю тот пылал исключительно возвышенной, видя в Снежене идеал рыцаря, мага и правителя. К робкой пухленькой толстушке, незнакомой со светским этикетом и неписанными правилами, парень проникся самой теплой симпатией. Маша от чувств быстро похудела на десяток кило и радостно обновила гардероб по последней придворной моде.

Злат и Радмила взялись разводить кошек, которые отлично породнились с заморскими цуциками, (а те оказались не только синей окраски, но также травянисто-зелеными в красный горошек и пурпурно-розовыми в лиловую полоску). Варя посмеивалась над «заводчиками» и успокаивала Твердивера, повторяя шутку из родного мира, что котенок для молодоженов — это пробник ребенка.

Вран обвыкся с положением глубоко женатого человека — и сошелся с народом кузнечиков. Теперь они вместе готовили «бомбу» для модниц Трех Королевств. Краса забеременела, чем несказанно осчастливила дедюшек-регентов, у которых отпала необходимость проводить пугающие эксперименты с женщинами.

Маша через Врана наладила поставки фианитов для накопителей, но благоразумно старается не перегреть рынок, чтобы не подорвать торговлю у местных мастеров.

Мстислада донесла-таки до Твердивера мысль о женитьбе. Его величество этой мысли поразился, с трудом уместил в свой разум и теперь тщательно обдумывает. Княжна же следует своему плану и хладнокровно загоняет государя в ловушку, из которой тот не захочет выбираться. Когда привыкнет. Вран же привык!

Белой баронессе — внебрачной дочери Грозоврата — вернули свободу и титул королевским указом. Теперь она служит послом доброй воли и инструментами дипломатии доводит до белого каления своего бывшего мужа, бессменного главу совета семей Белых Гор. Зим с Мирославой ее навещают время от времени, чтобы научиться некоторым хитростям политики и горной магии. (У Зореславы, кстати, никаких подобных талантов не обнаружилось, но она не расстроилась).

Друня научился летать, но невысоко и недолго. Из Белых Гор ему прислали невесту, но сайгаки не сошлись характерами: Друне лоснящаяся поджарая красавица показалась грязнулей с вечно испачканными лапами. Зимослав подозревал, что настоящая причина взаимной неприязни кроется в слишком крупных размерах невесты и рыхлом пузе жениха.

Под присмотром всех обитателей Жукова Улья дракончик, названный громким именем Геккон, медленно, но верно подрастал. Яйцо также постепенно увеличивалось в размерах, накапливая в себе энергию для настоящего пробуждения.