Приручить королевича
Шрифт:
— Простите, — вернулся к ним объект спора, хмуро шмыгнул носом, — Варя — моя нареченная перед богами и людьми, у Злата я ее отбил в честной дуэли.
«Вот фиг тебе, разбежалась!» — ясно читалось в Варином взгляде горделивое превосходство.
— Ишь ты — на дуэли! — протянула завистливо Анька, подразумевая: «Было бы за что тут сражаться, девица-приз не первого сорта!». — Ох уж эти ролевые игры! Значит, ты теперь мадам Снежина будешь? Фамилия-то какая красивая! А на свадьбу не пригласила!
— Не было еще свадьбы, не
Варя прильнула к своему потеряшке, крепко уцепилась за локоть и решительно развернула на выход. Быстро дошли до машины, слыша сзади не отстающий цокот каблуков и невнятные восхищенно-завистливые возгласы.
Варя не удержалась: прежде чем усадить Зима на заднее сидение, на мгновение прижалась к его груди, без слов пожаловавшись, как она волновалась за него. Зим в ответ порывисто обнял ее, будто еле дождался разрешения, стиснул свое самое дорогое и желанное на свете сокровище.
Сзади умиленно охнули. Варя досадливо шикнула, разорвала объятия и, собственнически положив ладонь на сиреневую макушку, чтобы не приложился головой с непривычки, запихала муженька в машину, пока его кое-кто окончательно не сглазил.
— Погоди! — потянула ее за рукав Анька.
— Ну что? — пришлось развернуться.
— Тебя столько времени было не видать — ты совсем уехала? Или как?
— И так, и сяк. Чего я тут буду, если у мужа за городом целый замок на природе?
— Ёшкин кот — замок! Принц! И свадьба за границей!.. Машка меня спрашивала, почему ты давно за брюльянтами не приходишь — а тебе, поди, натуральные каменья теперь дарят? И где ты только таких мальчиков себе находишь?!
— Да, конечно, бриллианты, скажешь… Ой, Ань, хорошо, что напомнила! Надо Машке сказать, чтобы крупные фианиты мне откладывала, я зайду как-нибудь, возьму у нее оптом — мне для Снежена много надо камушков, на него не напасешься, всё перещелкает!
— Ты чего, подруга, — изумилась та, — парня вместо ёлки новогодней наряжаешь? Кто из вас фетишист — он или ты?
— Ай, ничего ты не понимаешь!
— Куда уж мне, это ты у нас стала спец по извращенцам! — захохотала приятельница. Позволила наконец-то Варе сесть в такси, захлопнула за ней дверцу, помахала ручкой: — Ну, счастливо тебе наслаждаться богатой замужней жизнью! Уж не пропадай совсем-то!
Пока ехали домой, несчастного королевича слегка укачало от запаха бензина — и от петляющих переулков, по которым снова объезжали пробки. Варя ему уж и шоколадку кусочками прямо в рот подсовывала, и за руку держала, и салфетками с ландышевой отдушкой обмахивала. Потом догадалась: сунула его руки в раскрытый рюкзак и вручила прихваченные из дома украшения. Раздались характерные щелчки, но Варе было не жалко ни изрешеченной подкладки любимой торбы, ни колец и браслетов — Врану потом отдаст, починит.
Таксист, крутя баранку, с любопытством
— Игрушка-антистресс, для успокоения нервов.
Мужчина кивнул сочувствующе:
— Бледный он у тебя какой! Может, вас в больницу подбросить?
— Аллергик, — отмахнулась Варя. — С ним бывает, не впервой.
— Ну уж надеюсь, что не наркоман. Нариков-то и алкашей жены если и ездят забирать, то так по дороге костерят, что даже мне за компанию стыдно делается!
Зим разговор пропустил, осев в короткий обморок, уронив тяжелую голову ей на плечо. Варя ему сразу пузырек нашатыря под нос сунула, растормошила, благо уже затормозили перед родным подъездом.
— Помочь довести? — предложил таксист, уж больно парочка нежная попалась на загляденье, да красивая при всём своеобразии.
— Справлюсь. — Варя поблагодарила, расплатилась.
И в лифте ухватила вялого супруга за воротник, слегка встряхнула:
— Ты почему короной не пользовался?! Я ж тебе ее специально зарядила!
— Прости. Думал, лучше оставить на самый крайний случай. И если бы ненароком взорвал камни, что сказал бы кузине?
— Ох, горе ты мое…
Так, обнявшись, кое-как отперли замок в две руки — у Вари рука дрожала, никак не попадал ключ в скважину — и ввалились в тесную прихожую. Встали, притулившись к двери, взаимно не желая отпускать друг друга.
— Обувь надо снять, — строго сказала Варя, расплющив щеку о рельефные застежки на камзоле. — И обниматься лучше в комнате на диване.
— Угу, — согласился Зим, тепло сопя ей в макушку. — Останься со мной?
— Да тут я, тут.
— Навсегда останься.
— Ну, «навсегда» слово страшное, — хихикнула она смущенно, — мне надо поду-у-умать…
— Прости меня!
Варе почудился всхлип, она бы вскинулась, но из сильных рук без борьбы не выкрутиться, а сопротивляться абсолютно не хотелось. На макушку капнули две горячие капли.
— Ш-ш… — погладила по спине. И тоже против воли задрожала подбородком. — За что прощать-то?
— Что не верил в тебя, не доверял так, как ты заслуживаешь. Я ждал… и так боялся, что ты не придешь.
— Как бы я могла не прийти? Это мой мир, и ты — мой!
— Вот именно. Твой ли?
— В смысле?! — Варя аж реветь расхотела.
— Я не знал, что думать. Ты разозлилась на меня почему-то. Около не открывшегося портала — ты так посмотрела на меня тогда…
— Так вот почему у белогорцев ты был таким дерганым — не из-за войны, а из-за меня?
— Я решил, что ты меня возненавидела, — прошептал он. — И ты имеешь право меня ненавидеть. Презирать. За то, что я заставил тебя остаться, заставил стать моей женой, удерживал тебя при себе, использовал, подвергал опасности, не отпускал домой… Сейчас ждал и думал — вот твой шанс уйти и бросить меня.