Чтение онлайн

Было одно заведение, которое работало с раннего утра. Там подавали прекрасные завтраки на европейский манер, и время от времени мы с Дмитрием Алексеевичем любили его посещать. Раннее утро, набережная, вид на Москву-реку, и ты - с чашкой ароматного горячего шоколада и со свежеиспеченным круассаном на тарелочке. Рядом мужчина, с которым ты провела страстную ночь. Одно время я любила встречать так день, смотрела на Димку, и представляла нашу с ним совместную жизнь. Мысли эти недолго тревожили мою душу и сознание, но несколько месяцев томительных страданий и пылких надежд я пережила. А потом всё прошло

само собой. Когда поняла, что это у меня пылкие надежды, а Дмитрий Алексеевич старательно контролирует течение событий. В нужную ему сторону.

– Хорошо, - согласилась я, с неохотой вылезая из постели. – Я буду в девять.

– Извини, что вытащил тебя в такую рань, - сказал он мне, когда мы встретились спустя полтора часа. Я куталась в легкий кардиган, утро выдалось совсем не солнечным, а хмурым и с налетом дождя. Я вышла из машины, и ветер с реки тут же пробрал меня до костей. Я запахнула кардиган, смотрела на Дмитрия Алексеевича, который направлялся мне навстречу от дверей ресторана, где, судя по всему, меня поджидал.

Мы смотрели друг на друга. Кажется, с момента начала наших с ним запретных отношений, впервые мы не виделись столько недель. И теперь уже смотрели друг на друга совсем другими глазами. По крайней мере, я чувствовала какую-то неловкость. Будто должна что-то объяснить, оправдаться, а умом понимала, что не должна и не обязана. Потому что мы с Димкой уже ничего друг другу не должны.

– Пойдем внутрь. Я заказал тебе какао.

Я улыбнулась. Это был милый нюанс наших завтраков здесь. И всё-таки в его медоточивость влезла ложка дёгтя. Когда мы сели за стол, Абакумов всё-таки меня упрекнул:

– Ты даже не позвонила мне по возвращению.

Я виновато посмотрела.

– Я закрутилась, - сказала я, будто это что-то могло объяснить или извинить меня перед ним. – Приехала, и столько всего навалилось…

– Ну да, - вздохнул Дмитрий Алексеевич. Он очень внимательно меня разглядывал. А я старалась не смотреть ему в глаза, мой взгляд скользил по узлу его галстука, по воротнику накрахмаленной рубашки бледно-голубого цвета, по широким плечам под тканью дорогого пиджака. Поневоле, я мысленно отметила, что Дмитрий Алексеевич сегодня выглядит с иголочки. Настоящий франт.

Я не утерпела и спросила:

– У тебя большие планы на сегодняшний день?

Мне показалось, что Абакумов неожиданно стушевался.

– Почему ты спрашиваешь?

– Выглядишь очень… впечатляюще.

Он поднял руку и подтянул узел галстука. И сказал:

– Я об этом и хотел с тобой поговорить.

Не знаю почему, наверное, из-за его нервозности и официального тона, в голову мне пришла нелепая мысль, что Дмитрий Алексеевич собрался мне предложение делать. Я даже брови сдвинула, начала лихорадочно размышлять о том, что ему ответить и как твердо и конкретно обосновать свой отказ. А пока я размышляла, Димка всё это время меня разглядывал, а потом сказал:

– Марьяна, я увольняюсь.

Я моргнула.

– В смысле?

После того, как произнес это вслух, Дмитрий Алексеевич как-то заметно расслабился, откинулся на спинку стула, а взгляд, который мне достался, меня неожиданно покоробил. Абакумов как-то холодно на меня взглянул и с претензией.

– В прямом. Сегодня я официально подам заявление.

Просто хотел, чтобы первой узнала ты. Чтобы всё по-честному.

Я глаза от него отвела, смотрела в сторону и думала. На душе было тяжело и неспокойно от его заявления. Хотя, если разобраться, ничего ужасного Димка мне не сообщал, и, вообще, это его полное право – распоряжаться своей жизнью, решать, где ему быть и с кем. Но мне всё равно было неспокойно. Наверное, от неожиданности постановки перед фактом.

– Ты хорошо подумал? – задала я ему конкретный вопрос. – Всё взвесил?

Он усмехнулся. Эту усмешку, достаточно жёсткую и строптивую, я не любила.

– Конечно. Ты что, плохо меня знаешь?

– Просто неожиданно, - проговорила я. – Ты же не планировал…

– Не планировал. Я обещал тебе, что останусь с тобой до последнего, пока я тебе нужен. Помогу всем, чем смогу, - это уже звучало, как определенная претензия. И закончил он также: - Но я тебе не нужен. И помощь моя не нужна.

– Ты хочешь, чтобы я попросила тебя остаться? – заподозрила я его в манипуляции.

Абакумов качнул головой.

– Нет. Всё уже решено.

– Кем решено?

– Мной.

Я водила пальцем по скатерти, повторяя узор на ней.

– К кому ты уходишь? – спросила я, а Дмитрий Алексеевич в ответ заявил:

– Поговори с Давыдовым.

Я даже засмеялась. Зло так и раздраженно. Захотелось встать, со скрежетом отодвинув стул, на котором сидела. Я даже попытку предприняла, но заставила себя остаться на месте.

– Ты для этого меня позвал? – упрекнула я его. – Хочешь, чтобы я поговорила с Давыдовым, чтобы он отпустил тебя в обход твоего договора с нашей компанией?

Димка сверлил меня взглядом. А я знала, что я права в своих предположениях. Наверное, поговорить со мной Димка тоже хотел, и увидеть мою реакцию на его предполагаемый поспешный уход, но ему нужна была и моя помощь. Чтобы уйти без последствий для репутации, да и без финансовых потерь после преждевременного расторжения трудового договора, ему нужна была моя помощь. Моё согласие помочь.

– Ты же хочешь, чтобы я перестал маячить у тебя перед глазами.

– Дима, ты сейчас пытаешься мной манипулировать, - обвинила я его.

– Может быть, - не стал он спорить. – Но я ведь говорю правду. Я тебе не нужен. Ни близко, ни подалеку. Появился он, и я стал помехой.

Я вздохнула. Абакумов пытался внушить мне чувство вины, и у него почти получалось, я с первого мгновения нашей сегодняшней встречи, посмотрев ему в глаза, почувствовала неловкость. Уверена, что он это уловил, Дмитрий Алексеевич всегда умело считывал чужие эмоции, и теперь он настойчиво давил на чувствительную точку.

– Начнем с того, что наши с тобой отношения, Дима, разладились совсем не из-за Марата. Смею напомнить, что ты тоже не жертва в этой ситуации.

– А кто я? – поинтересовался он. – Тиран?

– Ты женатый человек, - сказала я. – И, насколько помню, ты не спешил разводиться. Тебя всё устраивало, - напомнила я.

– А потом перестало!

– А потом перестало, - подтвердила я. Неприятно было обо всём этом говорить. Я даже вслух ни разу этих обвинений к нему не произносила, даже наедине с собой. А теперь говорила, глядя ему в глаза.