Шрифт:
1
Молодая женщина, лежащая на массажном столе с грязью Мертвого моря и темными камешками на спине, протянула руку и нажала на кнопку принятия вызова.
– Алло? – промурлыкала она в миниатюрный телефонный аппарат, украшенный стразами Сваровски по индивидуальному эскизу именитого дизайнера.
– Бенедикт? – Женский голос на другом конце провода выдал волнение его обладательницы.
– Что случилось? – лениво потянувшись, спросила Бенедикт, ругая про себя подругу-паникершу, которая своими истеричными нотками свела на нет благотворное
– Бенедикт, где ты пропадаешь?
– Во-первых, я нигде не пропадаю, а привожу свое душевное и физическое состояние в необходимую гармонию, – сказала Бенедикт, процитировав лозунг спа-салона, чья платиновая карточка не успевала запылиться в ее кошельке. – Кстати, Джеки тоже сейчас на процедурах.
– Твоя псина? – с нескрываемой иронией спросила Патриция.
– Да, йоркширские терьеры обожают, когда их стригут, делают им укладку и красят коготки. – Бенедикт невольно улыбнулась, вспомнив свою очаровательную собачку.
Папа подарил ей Джеки на двадцать второй день рождения, и с тех пор, уже почти целый год, Бенедикт с ней не расставалась дольше чем на пару часов. Джеки посещала вместе со своей гламурной хозяйкой светские мероприятия, ночные клубы и тусовки поп-звезд, большинство из которых искали общества наследницы миллионного состояния.
Бенедикт с раннего детства поняла, что является не простой девочкой. Сначала у нее была дюжина нянек и репетиторов, благодаря которым она выучила несколько европейских языков. Когда Бенедикт пошла в школу, у нее появился розовый «Ламборджини Галадо» с персональным шофером.
Да и школу для малютки Бенедикт родители выбрали не простую. Частный пансионат Филипса считался едва ли не самым престижным учебным заведением Калифорнии. Его выпускники благополучно поступали в университеты Лиги плюща – ассоциации восьми старейших высших учебных заведений США. Бенедикт ждала та же судьба. Ей позволили самой выбрать место будущей учебы, и она остановилась на Йеле.
– Бенедикт, ты уже должна быть здесь!
– Где – здесь?
– Ты издеваешься?! – воскликнула Патриция с таким надрывом, словно поведение Бенедикт причиняло ей физическую боль.
– Нет, но я что-то не припомню, куда опаздываю… – без тени стыда или раскаяния произнесла Бенедикт.
– Через час ты должна открывать церемонию вручения театральной премии!
– Ой, я совсем забыла! – Бенедикт быстро соскользнула с массажного стола и направилась к душевой кабинке. – Буду через полчаса. Позвони Филу.
– Твой стилист уже здесь. Кстати, он тоже рвет и мечет.
– Я плачу ему пятьсот долларов в день не за то, чтобы выслушивать его недовольство, – тут же отразила атаку Бенедикт. Она повернула краны и попробовала рукой полившуюся воду. Добившись нужной температуры, она нырнула под струи душа. – Пока, Пати.
Патриции оставалось только недовольно фыркнуть, когда из трубки донеслись короткие гудки. Эта Бенедикт Вернон – самая избалованная и распущенная девчонка на свете! Думает, что денежки ее папочки позволяют ей делать все, что вздумается. Если бы не доброе сердце и детский наивный
Нельзя сказать, что дружба Бенедикт и Патриции была союзом принца и нищего. Отнюдь нет. Патриция Торнтон – тоже была не лыком шита. Ее отец заправлял сетью фармацевтических предприятий и считался одной из самых влиятельных фигур на мировом рынке лекарственных препаратов.
Патриция, как и Бенедикт, окончила престижный университет. Она была всего на год старше, а в своей любви к светским мероприятиям ничуть не уступала подруге.
Именно на одной из богемных вечеринок девушки и познакомились. Как ни парадоксально, их дружба началась с ссоры. Две юные «светские львицы» и «принцессы гламура», как их окрестила желтая пресса, никак не могли поделить красавчика мулата, исполнявшего на сцене танец с канделябрами.
Наутро газеты пестрели фотографиями и громкими заголовками. Дело едва не дошло до драки. Обе раскованные красавицы желали потанцевать со жгучим брюнетом, а тот был и сам не рад, что стал причиной столкновения наследниц двух влиятельных семей. Наутро они забудут и о нем, и о том, сколько виски с колой выпили накануне, а ему еще долго придется скрываться от вездесущих репортеров. Нет, ему не нужна дешевая слава, заработанная при помощи скоротечного романа с девушкой с обложки глянца.
Встретившись через несколько дней на другой вечеринке, Патриция и Бенедикт переглянулись и… улыбнулись друг другу. Вот что называется, нашла коса на камень. Девушки были умны, а потому сочли, что куда выгоднее быть не соперницами, а подругами. С тех пор бурлящий коктейль под названием «Патриция – Бенедикт» стал подаваться на всех светских мероприятиях Лос-Анджелеса. Радости журналистов не было предела, ведь присутствие на вечеринке этих двух красоток обеспечивало им без каких-либо затрат первые полосы и высокие гонорары.
Бенедикт и Патриция умели зажигать. Со временем имидж горячих девчонок начал приносить им немалые доходы. Предложениям от рекламных компаний и глянцевых изданий не было конца. И жизнь выпускниц Принстона и Йеля превратилась в сплошной круговорот фотосессий, съемок рекламных роликов, мимолетных романов со знаменитостями, ведений различных мероприятий, презентаций и посещений ночных клубов.
Через полтора часа Бенедикт с собачкой на руках прошествовала в гримерную, где ее уже ждал трясущийся от волнения и возмущения Фил Тапер, стилист-визажист мирового класса, который, по собственным словам, «положил свой талант к ногам вздорной девчонки».
– Наконец-то явилась! Надеюсь, ты хоть текст выучила? – спросила Патриция, взяв с рук подруги Джеки и усадив Бенедикт на крутящееся кресло перед большим овальным зеркалом.
Фил без промедления начал колдовать над ее лицом. При этом он ворчал словно старик:
– Бенедикт, дорогая, только не говори, что сделала чистку лица! Нет, это невозможно. Ты моей смерти желаешь? Скажи, чем я заслужил такое? Я ведь тебе уже сто раз говорил, что нельзя делать чистку перед ответственным мероприятием. Как прикажешь теперь накладывать тебе тональный крем?