Принц Альберт
Шрифт:
– Девочки! Альберт! – моя мать машет нам через всю комнату.
– Шоу начинается, - говорит Алекс, громко вздыхая, пока идёт впереди нас, и звук от её туфель слишком громкий, когда она тяжело топает по полу.
– Она рассержена, - прошептала я Альби, сохраняя подобающее расстояние от него. Он пахнет лосьоном после бритья или одеколоном, не уверена, чем именно. Всё, что я знаю, что этот запах может быть и афродизиаком, потому что у меня вдруг появилось непреодолимое желание сорвать с него одежду.
– Мне нравится цвет помады, - тихо шепчет он.
Возбуждение
– Я могу её одолжить тебе, - отвечаю я. – Это похоже на странный фетиш.
– Нет, - произносит он. – Знаешь, чего я хочу?
– О?
– Я хочу, чтобы ты встала на колени. Я хочу увидеть эту ярко-красную помаду на своём члене.
Мы почти дошли до наших родителей, и я на мгновение остановилась, наклонившись близко к нему, чтобы прошептать. – Я не надела трусики, - говорю я, и, не дожидаясь его ответа, направляюсь вперёд.
Моя мать направляет меня, и я становлюсь так, чтобы быть сбоку на фотографии, а затем я теряюсь в головокружительной массе инструкций, направлений, чтобы слегка повернуть моё тело или подправить подбородок, фотограф и его помощники приводили нас в порядок и перемещали тысячу разными способами в течение тридцати минут.
Во время съёмки, король Леопольд шутил, и я думаю, что это именно то, что делали папы, за исключением того, что он – король, а не обычный папа, и это каким-то образом делало его глупые шуточки - смешными. Восьмая шутка – что-то о броненосце – заставляет Алекс, Альби и меня, наконец, рассмеяться, и мы зарабатываем суровый «Леопольд-взгляд» от моей матери.
– Ты помнишь то время, когда у нас были неприятности из-за того, что мы пришли сюда и прыгали на диване, будучи детьми? – спросила Алекс у Альби.
– Отец был готов слететь с катушек, - говорит Альби, когда вспышка гаснет в середине предложения, и яркий белый свет практически ослепляет на долю секунды.
– Отец был готов? – спрашивает Алекс, смеясь. – Мама лишила тебя десерта на неделю.
Упоминание об их матери практически сразу меняет настроение в комнате, а Лео задумчиво улыбается. – Да, она сделала это, - тихо говорит он, останавливаясь, как будто вспоминая её, а затем обращается к фотографу. – Надеюсь у нас достаточно фотографий на данном этапе?
Фотограф сразу же опускает камеру. – Да, Ваше Королевское Величество, - произносит он. – Более чем достаточно.
– Слава Богу, - говорит Алекс, снимая обувь, прежде чем отойти на несколько футов. – Я сваливаю отсюда.
Моя мать кладёт руку на плечо Лео. – Согласен? – спрашивает она.
Мы с Альби следуем за всеми остальными, задерживаясь, образуя расстояние между нами и ними. Когда мы уходим, Альби идёт следом за мной, его шаги целенаправленные. Я почти ожидаю, что он схватит меня за запястье, когда мы пойдём, потянет меня назад и притянет к своему телу, и опустит свой рот на мой. Может быть, я надеюсь, что это произойдёт.
– Ты действительно должна перестать играть в игры, дорогуша, -
Я смотрю в сторону зала, проверяя, не заметил ли нас кто-нибудь из персонала.
Но там никого нет. В коридоре тихо и пустынно, как будто сама судьба даёт нам разрешение флиртовать, участвовать, и продолжать ходить по натянутому канату вожделения.
Если бы у меня была хоть капелька здравого смысла, я бы развернулась и направилась в свою спальню. Я бы связалась с Рэйн и сообщила ей, что собираюсь купить билет на самолёт, встретиться с ней и Фениксом в Амстердаме и притвориться, что ничего этого не было.
Я забуду, что без-пяти-минут принцесса.
Я забуду, что без-пяти-минут сводная сестра Альби.
Я забуду, что я его жена.
Если бы у меня была хоть капелька этого здравого смысла, я бы так и поступила.
Но я не делаю этого.
Альби хватает меня за запястье и тянет в ближайшую комнату. Это игровая комната и она наполнена антикварной мебелью, как и любая другая во дворце. Кроме этого, в комнате есть старинные шахматы и позолоченный бильярдный стол. В центре комнаты стоит круглый игровой стол, украшенный кремовым и золотым мрамором, окружённый позолоченными антикварными стульями.
Альби затягивает меня в комнату, и, обойдя вокруг меня, направляется к двери и закрывает её на замок. Он поворачивается ко мне, спиной к двери. – Нам с тобой нужно прекратить эту игру в «туда-сюда», - произносит он. – Мы оба знаем, что ты умираешь от желания ко мне.
Я пячусь назад, пока мои бёдра не упираются в мраморный стол, привлекая Альби ко мне. Он одет в тёмный костюм, специально сшитый для него, который идеально оттеняет его голубые глаза и тёмные волосы, как будто он сошёл со страницы модного журнала. Но то, что я вижу в этих глазах не похоже на то, что я видела в журнале. Этот взгляд напряжённый, дикий. Наполненный похотью.
– Я знаю, что ты хочешь меня,– говорю я. – Тепло проходит через всё моё тело, а мраморная столешница ощущается очень прохладной напротив моих бёдер. – Исходя из того состояния, в котором вернулись мои трусики.
– Но сегодня, трусиков нет, - произносит он, пересекая комнату длинными, целеустремлёнными шагами, пока не достигает меня. Он стоит передо мной, слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно, и я глубоко вдыхаю воздух, когда моё сердце бешено колотится в груди.
Он смотрит на меня сверху вниз, и использует колено, чтобы раздвинуть мои ноги. – Просто скажи, что ты нуждаешься в моих пальцах, поглаживающих твой клитор. Ты хочешь, чтобы мой рот был между твоих ног, посасывал твой клитор, пока ты не начнёшь задыхаться…
– Нет, - говорю я.
Я добираюсь до своего местечка между ногами, отталкивая в сторону прохладную ткань своей юбки, чтобы скользнуть пальцами вниз по передней части моего холмика, и прикасаюсь к моему пульсирующему клитору. Я прикусываю губу, испытывая шок от возбуждения, которое проходит сквозь меня, наблюдая, как меняется выражение лица Альби от непоколебимой похоти к удивлению.