Принц Альберт
Шрифт:
Я жажду ощутить его кожу на своей, и я ненавижу себя за это желание, что так хочу его прямо сейчас. Я проклинаю своё тело за его очевидный ужасный вкус на мужчин.
– Не… молчаливая, - говорю я, слова выходят с хрипотцой, несмотря на попытки произнести связное предложение. Альби делает «иди сюда» жест пальцами, применяя большее давление на идеальное место внутри меня, и я крепко сжимаю его мускулистые руки, мои пальцы впиваются в его кожу, когда всё более сильные ощущения накатывают на меня.
– Ты такая чертовски мокрая для меня, - говорит
Это то, что мне нравится – наслаждение, смешанное с болью? Чёрт бы его побрал, я даже не уверена, что мне нравится что-то подобное?
– Здесь не будет никакого секса, - я снова ляпнула эти слова с хрипотцой в голосе. Я не уверена в том, кого пытаюсь убедить - его или себя.
Я не могу мыслить ясно. Я так близка, практически на грани. Я знаю только то, что хочу сдаться. Хочу, чтобы он отправил меня через край.
Но он только улыбается.
Он медленно скользит пальцами – мучительно медленно – из моей мокрой киски, и я думаю, что слышу, как хныкаю, но это не может быть правдой, потому что я не скулю. Я определённо не хнычу, доведённая до грани оргазма мужчиной, а потом отрицаю это. Он нажимает пальцами на клитор, но не двигается. Он просто останавливается, прижимая пальцы ко мне, тепло от него проникает в меня.
Я слышу, как снова начинаю хныкать, но прикусываю губу, чтобы остановиться. Я не буду этого делать.
– Я уже говорил тебе, Белль, - произносит он, сжимая мою грудь. Его большой палец задевает кожу над тканью лифчика, и я ничего не могу поделать. Я выгибаю спину, прижимаясь к нему. Его пальцы так близко, что просто скользят внутрь чашечки лифчика, который прикрывает мой сосок.
– Говорил мне что? – произношу я запыхавшимся голосом. Я говорю себе игнорировать пульсацию между своих ног. Я говорю себе, что должна взять эту кратковременную передышку, как возможность закрыть то, что между нами происходит.
Но у моего тела, кажется, есть собственный разум, когда дело доходит до Альби.
– Я говорил, - шепчет он, прижимая свои губы близко к моему уху. Я прикрываю глаза, смакуя каждое ощущение, когда его тёплое дыхание ласкает моё ухо и шею. Сейчас он нежно ласкает меня кончиком пальца, как будто прикасается пёрышком. – Я собираюсь трахнуть тебя. Это не было пустым обещанием, Белль. Ты будешь умолять трахнуть тебя, дорогуша.
– Я… не буду… умолять, - каким-то образом мне удаётся прошептать слова, едва способная сформулировать ясное и понятное предложение, пока дыхание Альби дразнит мою кожу, обещая большее. Моё тело ощущается на грани, каждое нервное окончание более чувствительное, чем когда-либо они были, и ко всему этому привёл меня он.
Но, чёрт возьми, у меня есть достоинство.
Даже, если я стою с опущенными джинсами в глухом переулке, в то время, когда мужчина, с поддельными из семидесятых порноусишками, запустил руку в мои трусики.
– Я помню, что ты говорила это, - произносит он, скользя
– Чт… - начинаю я, но мои слова прерываются, когда я вижу, как он подносит свои пальцы ко рту. Он делает из этого шоу, медленно облизывая их, прикрывает глаза, и издаёт довольный звук.
– Всё, что нужно сделать – это попросить, дорогуша, - говорит он низким голосом. В уголках его губ появляется улыбка, которая должна быть самым самодовольным, высокомерным выражением, когда-нибудь мною виденным. Или это усугубляется тем фактом, что я самая сексуально-неудовлетворённая, чем когда-либо была в своей жизни.
– Ты такой… придурок, - говорю я, не в состоянии придумать более умное слово. Я почти уверена, что клетки моего мозга испарились или превратились в кашу из-за этого человека.
Я дергаю свои джинсы обратно, возясь с кнопкой, мои руки трясутся, а сердце бешено колотится в груди, когда адреналин распространяется по венам. Пригладив свои волосы, как будто при помощи этого простого движения я смогу успокоить своё возбуждённое тело, я смотрю на него сквозь прищуренные глаза.
А эта напыщенная задница просто усмехается. Он полностью доволен собой. Тот факт, что он такой чертовски самодовольный, как будто он всё это спланировал, вызывает у меня всплеск раздражения.
– Просто помни это, - произносит он, возвращая свои пальцы к губам. – Я собираюсь трахнуть тебя, Изабелла Кенсингтон. Это предрешено. Я собираюсь лизать твою сладкую киску, пока ты не будешь умолять меня об освобождении. И когда я разрешу тебе, то скажу, что ты можешь прийти, и ты кончишь на моём языке.
Моё лицо краснеет. Я чувствую, как жар поднимается к моим щекам, пульсация между ног так сильна, что, клянусь, я собираюсь произнести «пожалуйста». Я действительно рассматриваю просьбу о том, чтобы он закончил то, что начал. Чтобы он погрузил обратно свои пальцы внутрь меня и заставил меня кончить. Но я не делаю этого. Я никогда не буду умолять. – Разрешение? – спрашиваю я, давясь словом. – Я не знаю, какие у тебя в прошлом были женщины, но ты не даёшь мне…
Он перебивает меня, положив свои пальцы – пальцы, которые недавно были внутри меня – на мои губы, чтобы заставить меня замолчать. – Тссс, - произносит он. – Я ещё не закончил. Ты должна позволить мне закончить, Белль.
Я отталкиваю его руку. – Я не слушаю…
Прежде, чем я успеваю договорить, его руки оказываются на моих запястьях, и он прижимает меня к стене, а моё сердце колотится в груди. Я не уверена, расстроена ли я, зла или возбуждена. Всё, о чём я знаю это то, что не могу перестать думать о нём внутри меня. И, несмотря на рациональную часть моего разума, которая кричит мне «уходить», всё тело желает его прикосновений. Я хочу знать, что он хочет сделать со мной.