Прима
Шрифт:
— Черт… это ведь мы виноваты, да?
— Наша вина? С чего ты взял, что это наша вина? — грубо спросил Юрий.
Не сводя глаз с Клары, я изложил то, что стало кристально ясным в моей голове. — Клара успешно скрывалась в течение четырех лет… до того дня, когда я привел ее в компанию. И когда после первого же выступления ты согласился с тем, что она — главный материал, кто позвонил? — Понимание убрало гнев с его лица, когда его взгляд также переместился на Клару.
— Комитет… из Нью-Йорка.
— Именно, — сказал я. — А Николай — большой меценат нью-йоркского балета, поэтому Джейсон Максвелл не мог
— Я не очень понимаю, почему, — сказала Клара так тихо, что я сомневался, что вообще ее услышал, но, очевидно, Юрий не испытывал таких же трудностей.
— Я понимаю, — сказал Юрий. — Ты даже не представляешь, какое ты сокровище, Клара, — вот что меня до сих пор удивляет. Если бы мы оставили тебя в покое… если бы я не заставлял тебя давать все эти интервью, возможно, Николай был бы удовлетворен, зная, что он, может быть, и потерял тебя, но ценой того, что ты потеряла то, для чего была рождена.
Клара покачала головой, протягивая руку, чтобы еще раз прикоснуться к нему. — Я не виню ни тебя, ни тебя, добавила она, повернувшись ко мне. — Я, может быть, и жила, но не по-настоящему, если вы понимаете, о чем я.
— Понимаем, — заверил я ее, легко понимая, что для Козлова "внешность" — это то, что действительно имело значение. Он не возражал против ухода Клары, когда ее карьера была уже в унитазе, а ее исчезновение подпитало таблоиды, указывая на ее вину в том, что она причинила боль Ларе. Но теперь, когда стало известно о ее триумфальном возвращении на сцену, он хотел, чтобы Прима снова была у него под рукой.
Ну, что ж, не повезло. Клара моя.
— Мы не можем изменить прошлое. Все, что мы можем сделать, — это работать вместе, чтобы найти способ гарантировать, что у всех нас будет шанс жить в мире, занимаясь любимым делом, — сказал я.
— И это включает в себя то, что я продолжаю делать вид, что все в порядке, — напомнила нам Клара. — Николай не должен даже думать о том, что что-то не так, иначе он преподаст мне такой урок, с которым я не смогу смириться. Я уехала, когда решила, что он устроил Ларе "несчастный случай". Зная правду… зная, что он без колебаний причинит вред бабушке или убьет одного из вас или вас обоих, я не смогу с этим жить. Я лучше умру.
Мне потребовалось все, что было во мне, чтобы кивнуть, хотя я все понимал. — Хорошо, но обещай, что позвонишь мне, как только освободишься от него, — сказал я.
Она отвела взгляд, потом вздохнула и встретила мой взгляд. — Позвоню, но это может быть завтра…
Ей не нужно было заканчивать фразу, смысл был совершенно ясен всем нам. Я сдержал свой гнев. — Просто позвони мне.
— Если ты уверен, что хочешь, чтобы я позвонила, — мягко сказала она, стыд вернул ей цвет кожи.
— Ты не… все в порядке, — сказал я, хотя это было так далеко от истины, что я не мог оставить это утверждение в силе. — Черт, это ложь, ничего в этом даже отдаленно не нормально, но ты не должна стыдиться делать то, что необходимо, чтобы выжить. Это отстой, но это все, что мы можем сейчас сделать. Пока тебя не будет, мы с Юрием разработаем план, хорошо?
— Хорошо, — сказала она, и на этот раз, когда я протянул руки, чтобы обхватить ее лицо ладонями, она не вздрогнула
— Я провожу тебя, — сказал я, наклонился вперед, чтобы поцеловать ее в лоб, затем встал и пошел к двери. — Я вернусь через минуту, — сказал я Юрию, который кивнул.
— Будь осторожна, — сказал он Кларе.
— Буду, — заверила она его, прежде чем мы вышли в коридор. Я не был уверен, что она сможет сдержать это обещание, но молился, чтобы она продержалась хотя бы еще один день.
Прежде чем открыть дверь, которая выводила на улицу, я остановил ее. — Я серьезно. Если ты не чувствуешь себя в безопасности или боишься, что Николай знает, что ты рассказала о его признании, уходи в безопасное место и звони мне. Я не успокоюсь, пока не буду знать, что ты в безопасности. А пока я позвоню бабушке и приглашу ее на ужин, чтобы познакомить с Юрием.
В ее глазах плескалось облегчение, и я поклялся себе, что Ольге не причинят никакого вреда… только не при мне.
— Спасибо, — сказала она.
— Не стоит благодарности, помнишь? — сказал я, наклоняясь, чтобы нежно поцеловать ее. Она кивнула, хотя я не был уверен, что она приняла мои слова близко к сердцу. Ну и ладно; она узнает, что я не говорю того, что не имею в виду. Я смотрел, как она выскользнула за дверь, давая себе очередное обещание.
Я сделаю все возможное, чтобы Николай Козлов исчез из ее жизни как можно скорее. Как я выполню это обещание, я пока не мог сказать, но готов был поставить свою жизнь на то, что мои слова станут правдой.
29
Алек
— У тебя есть один шанс убедить меня в том, что у тебя есть какой-то план, который отомстит за нашего отца.
Это заявление было первым, что я услышал, когда вернулся в свой кабинет. — Иначе что? — ответил я. — Ты сдуру свалишь и убьешь себя? — Я знаю, что следовало бы извиниться за свои слова, но я этого не сделал. Тем не менее, я вздохнул и тяжело опустился в кресло за своим столом. — Слушай, я понимаю, что ты злишься. Я тоже, но борьба друг с другом ни к чему хорошему не приведет. Нам нужно работать вместе, если мы хотим пройти через это как можно более невредимыми.
— Как будто ты работал со мной на благо компании? — сказал он, его гнев был ощутимым. — Я говорил тебе, что это случится, предупреждал, чтобы ты держался от нее подальше, и что же ты сделал? Ты не только не послушал, ты, блядь…
Я встал со стула прежде, чем он успел закончить, мои руки вцепились в его рубашку, мое лицо было в дюйме от его лица. — Не смей! — прохрипел я. — Не смей даже намекать на то, что Клара во всем виновата. Это моя вина. Это твоя вина. Это Козлов, мать его, виноват, но Клара абсолютно ни в чем не виновата. Она была ребенком, когда стала жертвой этого ублюдка, и у нее хватило мужества уйти. Она перестроила свою жизнь и, вместо того чтобы заниматься садом или учить детей танцам, делает только Бог знает что, чтобы уберечь свою бабушку… чтобы уберечь нас, хотя именно мы втянули ее обратно в эту гребаную кашу. — Отпустив его, я добавил: — Можешь надрать мне задницу, когда все закончится, если тебе от этого станет легче, но сейчас я прошу тебя слезть со своей чертовой лошади и помочь мне найти способ вырвать ее из рук этого ублюдка.