Чтение онлайн

– В самом деле, не на мужицкой же кляче ездить благородной деве, – понимающе закивал Контрени, вложив в слово "мужицкой" все гордое презрение человека, возведенного в дворянское сословие всего год назад. – Да и тех, по правде говоря, в округе почти не осталось, – добавил он, имея, должно быть, в виду кляч, а не дев. – Однако в распоряжении нашего отряда имеются четыре заводные лошади, и я позволю себе предложить нашей очаровательной амазонке одну из них.

– Благодарю вас, сударь, – наклонила голову очаровательная амазонка. Мне это не очень понравилось: если придется удирать, я скорее положусь на Верного, пусть и несущего двух всадников, чем на неизвестную мне и Эвьет лошадь. Но отказ

выглядел бы странно и подозрительно, да и ни к чему было раньше времени обижать нашего любезного защитника. Кстати, не слишком ли он любезен? Впрочем, пока что все его услуги не требовали от него никаких особенных жертв и усилий. Он просто изо всех сил старался быть галантным, сообразно своему новому рыцарскому статусу – или, по крайней мере, своему представлению о таковом. Забавно: выходит, я изображал аристократический стиль перед ним, а он – передо мной. И весь этот обмен светскими любезностями происходил посреди города, наполненного смрадом тысяч изрубленных, изувеченных и расчлененных трупов… Я (как, очевидно, и Эвьет) успел уже принюхаться к этому запаху, но не сказать, чтобы вовсе перестал его чувствовать.

По приказу Контрени Эвелине подвели серую в яблоках кобылу с большими печальными глазами, явно уступавшую статями Верному, но столь же явно превосходившую крестьянских лошадей. Девочка легко вспорхнула в седло – при наличии свободного стремени посторонняя помощь ей не требовалась. На сей раз она, пользуясь официально подтвержденным статусом "амазонки", с явным удовольствием оставила себе свой арбалет. Отряд, в коем оказалось два десятка человек (не считая нас двоих), резво зацокал подковами по брусчатке, втягиваясь колонной в жерло улицы слева от ратуши и продолжая, таким образом, путь на север, а не на северо-восток, куда нужно было бы нам. Четверть часа спустя мы выехали через распахнутые настежь северные ворота, оставив ужасы Комплена позади.

Вечерело, но на сей раз я мог не задумываться об ужине и ночлеге; нельзя отрицать, что у путешествия в составе группы все-таки есть свои преимущества – при условии, что ею командуешь не ты. Контрени, впрочем, справлялся со своими обязанностями вполне грамотно; мы ехали в быстром, но ровном темпе, вполне посильном хорошим лошадям, и всадники уверенно держали попарный походный строй. Двое кавалеристов были высланы вперед в качестве головного дозора. Командир вместе со знаменосцем ехали в передней части колонны, но не самой первой парой, и это тоже было резонно, повышая их шансы в случае внезапной атаки из засады, пропустившей головной дозор. Мы с Эвьет держались наиболее защищенной середины. Наилучшие возможности для внезапного бегства – да и для разговора, не предназначенного для чужих ушей – давала бы замыкающая позиция, но желание опекаемых ехать позади всех, на потенциально небезопасном месте, выглядело бы слишком странным.

Впрочем, пока что никаких опасностей заметно не было. Местность оставалась совершенно безлюдной, и теперь это уже совсем не удивляло. Мы проехали через брошенную деревню; в отличие от тех, что мы уже видели прежде, большинство домов этой были явно покинуты совсем недавно. Кое-где валялись убитые собаки и окровавленные птичьи перья. Во многих домах и сараях были распахнуты двери, откуда-то даже еще слабо тянуло подгорелой кашей – не иначе, хозяева бежали столь поспешно, что не погасили печь. Но, похоже, далеко им убежать не удалось: целая стая ворон, хрипло каркая и перепархивая с места на место, трудилась над чем-то, раскиданным в траве между деревней и близлежащим лесом. Кавалеристам нетрудно догнать пеших, слишком поздно заметивших приближающуюся армию… Контрени даже не стал посылать солдат обыскивать хлевы и птичники – и так было ясно, что никакой пригодной в пищу живности

тут не найти. Однако у его бойцов, судя по всему, еще не иссякли собственные припасы.

Первым живым существом, которое мы увидели после Комплена – если, конечно, не считать ворон – стала собака на обочине дороги в нескольких милях за деревней. Она стояла задом к дороге, вяло помахивая хвостом и даже не оборачиваясь на грохот копыт скачущего позади отряда. На шее у собаки был ошейник с цепью, но второй конец цепи, ни к чему более не прикрепленный, просто валялся в пыли. Собака была занята делом: она ела.

– Ты видел? Видел, что она ест?! – воскликнула Эвьет, когда мы проехали мимо.

– Да, – кивнул я.

– Но это же младенец!

– Точнее, ребенок в возрасте около года. А как ты думаешь, чем питаются все те сытые бродячие псы, которых мы видели до сих пор?

– Как-то не задумывалась… – смешалась Эвьет. – Может, мышей ловят, или зайцев…

– Это только тогда, когда заканчивается более доступная еда.

– Брр, мерзость какая.. надо было ее пристрелить!

– И на обочине гнило бы два трупа. А так останутся только чисто обглоданные кости. Люди почему-то уважают убийц и разрушителей и терпеть не могут падальщиков, которые делают исключительно полезное дело.

– Думаешь, ребенок был уже мертв, когда…

– Судя по всему, да. Он был слишком мал, чтобы прийти сюда самому. Его труп просто выбросили на обочину.

– Кто? – Эвелина с ненавистью посмотрела на едущих впереди солдат.

– Очевидно, его собственные родители, – охладил ее гнев я.

– Родители?!

– Никому другому не нужно тащить с собой годовалого ребенка. В пути он умер, и они просто скинули его с повозки.

– Родители похоронили бы своего ребенка!

– Только не в том случае, когда они спасаются бегством от наступающей армии.

Эвьет некоторое время молчала.

– Знаешь, – негромко сказала она наконец, – я все не могу отделаться от воспоминаний о том… на дереве…

– Да, такое не скоро забудешь, – согласился я, также понижая голос. Мне не хотелось, чтобы нас услышали солдаты, едущие спереди или сзади. Эвелина, очевидно, тоже не забывала, что едет в окружении врагов. – Ты узнала его?

– Разве его можно было узнать?

Я коротко пояснил ей, кто это был и за что он принял муки.

– Почему они не убили его, как остальных в городе?

– В первый миг я подумал, что для устрашения тех, кто его найдет, но это вряд ли. В городе в тот момент устрашать было уже некого, а когда там появятся новые йорлингисты, они не знали. Думаю, все дело в том, что они просто исполнили свое обещание.

– Обещание?

– Да. В конце концов, у парня был нож, и он мог покончить с собой при их приближении, но не сделал этого. Вероятно, они пообещали ему, что оставят в живых, если он сдастся. Или даже еще лучше – что ни один волос не упадет с его головы. При том способе, каким они его подвесили, это действительно было исключено. Скорее уж упало бы все остальное…

– Разве то, что они сделали, не обрекало его на смерть?

– Формально – нет. При всей ужасности нанесенных ему увечий, ни одно из них не было смертельным. При наличии должного ухода он мог бы прожить еще многие годы. Забавно устроен человек, да? Он может умереть от самого ничтожного пустяка – например, подавиться рыбьей костью длиной в полдюйма, или простудиться из-за того, что сидел на сквозняке, или уколоть палец и подцепить столбняк… и в то же время выживает, несмотря на самое горячее желание умереть, в ситуациях, подобных этой. Конечно, вися на дереве без воды и пищи, он бы долго не протянул. Но это была бы уже не их проблема – они его не убили и оставили в состоянии, в котором он в принципе мог выжить.