Чтение онлайн

Ах вот, значит, как теперь называется массовое убийство гражданского населения. "Зачистка". Безобидное такое словечко из того же смыслового ряда, что стирка и уборка мусора…

– К сожалению, мне доселе не доводилось бывать с действующей армией на вражеских территориях, – сказал я вслух.

– Ну, теперь вы сами изволите видеть, до чего презренные твари эти йорлингистские псы. У них нет понятия о чести даже по отношению к своим. Мародеры, которые на вас напали, принялись грабить собственный город сразу же, как ушла наша армия. У одного из них все карманы были забиты золотыми и серебряными крестами, вы представляете?

У другого за пазухой нашли алтарную чашу…

Ага. Кошмарный грех святотатства. А прибитый к воротам поп и резня, учиненная в церкви лангедаргцами – это, стало быть, в порядке вещей. Я мог поклясться, что этот человек не лицемерил – он действительно не видел здесь никакого противоречия!

– Возмутительно, – изрек я вслух. – Что вы, кстати, с ними сделали?

– Двоих, что сразу бросились бежать при нашем появлении, тут же застрелили, остальных повесили. У них тут дерево очень удобное, – осклабился Контрени. – Впрочем, виноват, возможно, у вас были на них какие-то особые планы?

– Я не любитель… эээ… изобретательности по этой части.

– Во всяком случае, они послужили нам отличными мишенями для стрельбы, – вновь улыбнулся грифонский командир. – Особенно вашей племяннице. По три стрелы в каждый глаз – это было бесподобно!

– Этот подонок посмел ударить меня, – холодно произнесла Эвьет. – Я жалею только о том, что он уже сдох, когда нам пришло в голову устроить это состязание.

Видя и слыша ее в эту минуту, я очень сильно сомневался, что она говорит это лишь для отыгрывания роли. Впрочем, несмотря на только что сказанное, я бы тоже не стал церемониться с мародерами – особенно с тем, который хватал и пинал Эвьет. Счастье еще, что он не успел сделать ничего больше. Этот грифонский отряд, как бы мы ни относились к их братьям по оружию, подоспел удивительно вовремя.

– Ты как, в порядке? – спросил я Эвелину, больше, впрочем, для проформы, ибо по ее походке и поведению видел, что серьезных повреждений она не получила.

– Пустяки, – отмахнулась Эвьет. – Может быть, пара синяков. А ты? Я сначала перепугалась, видя, что ты не встаешь, но их лекарь сказал, что с тобой все будет нормально…

Ага, много этот коновал понимает. Небось, считает, что если череп не проломлен и пульс есть, так уж и "все нормально". Сотрясение мозга я мог заработать запросто. Хоть и не смертельно, но приятного мало, особенно учитывая, что Комплен теперь мало подходит на роль лазарета… Но, кажется, и впрямь обошлось. Будем надеяться, что симптомы не проявятся позже.

– В таком случае, – вмешался Контрени, – предлагаю незамедлительно трогаться в путь. Собственно, мы остановились здесь только потому, что услышали крики, а вообще мы тоже спешим нагнать главные силы. Так что мы сможем сопроводить вас и обеспечить вашу безопасность. Видите, как все удачно складывается?

Да уж, удачней некуда. Почетный эскорт на глазах превращается в конвой. Но не могу же я им сказать, что на самом деле нам нужно в Нуаррот. Если, конечно, грифонское войско направляется не туда же. Но если туда же – у нас еще бОльшие проблемы…

– Сердечно благодарю вас, сударь, – поклонился я. Меня всегда забавляло это выражение – благодарность от лица насоса для перекачки крови. Почему не благодарят от имени печени или селезенки? Я бы еще мог понять выражение "желудочно благодарю", да и то при условии,

что оно адресовано повару…

– Не стоит благодарности. Как я уже сказал, для меня честь оказать услугу дому Гринардов.

Гринард! Ну конечно же! Фамильный меч у меня на боку! (Он снова был в ножнах, но этот рыцарь наверняка успел его осмотреть.) Все-таки вредно получать дубиной по голове. Мне следовало догадаться сразу. Хорошо, что Эвьет моментально сообразила, как представить нас нашим нежданным спасителям. А еще хорошо, что Контрени не осведомлен о семейных обстоятельствах своего бывшего командира. Того, что они знают друг друга лично, Эвелина, конечно, предвидеть не могла. И, ведай Контрени, что сын старого барона на самом деле лет на десять моложе меня, да и внучки подходящего возраста у него, весьма вероятно, нет… Хотя, возможно, существовал еще и старший сын? Или даже два, один из которых может быть отцом девочки – впрочем, та может быть дочерью их сестры, или вообще приходиться им не родной, а двоюродной племянницей… Не нарваться бы на какого-нибудь разговорчивого лангедаргца, который знает все эти подробности!

Эвьет тем временем тоже озаботилась вопросами генеалогии. Мы вместе с Контрени как раз подошли к нашим лошадям, и баронесса тем невинным голоском, в котором не знающий ее ни за что не заподозрил бы шпильку, прощебетала, глядя на рыцарский щит:

– Прошу простить мне мое невежество, сударь, но я не могу припомнить вашего герба по Столбовой книге. С какими домами состоит в родстве ваш род?

Я успел заметить на лице командира гримасу неудовольствия, которую он, впрочем, тут же стер улыбкой:

– Мой род не такой древний, баронесса. Я был посвящен в рыцари только в прошлом году.

– Ах вот как, – кивнула Эвелина, очевидно, ожидавшая услышать именно такие слова. – За военные заслуги, я полагаю?

– Именно так, – он даже приосанился, словно компенсируя только что сделанное неприятное признание. Вообще-то, оставляя в стороне сомнительность заслуг такого рода как таковых, кичиться следовало бы как раз тем, кто пожалован титулом за личные достижения, а не тем, кто без всяких заслуг унаследовал его от далекого предка. Если бы, конечно, в человеческом обществе имелось хоть немного здравого смысла.

– Не сомневаюсь, что в будущем ваши воинские подвиги будут вознаграждены еще более достойным образом, – резюмировала Эвьет, и я явственно услышал ледяную нотку в этой фразе. Но Контрени ничего не заметил и лишь улыбнулся еще шире, слегка наклонив голову в ответ на комплимент.

Я сел на коня и протянул руку Эвелине, дабы помочь ей сделать то же самое. Контрени, который уже собирался надеть свой шлем, вдруг задержал свое движение, глядя на нас. Он словно видел нечто неправильное, но пребывал в неуверенности, пристойно ли об этом спросить.

Я понял, что его беспокоит.

– Вас удивляет, что у нас один конь на двоих?

– Ваш скакун превосходен, но, по правде говоря, действительно несколько… эээ…

В самом деле, насколько я понимаю дворянские обычаи, в двенадцать лет уже положено уметь ездить верхом самостоятельно. А Эвьет умела и раньше – она ведь рассказывала, как отец брал ее на охоту.

– Дело в том, – пояснил я, – что два дня назад лошадь моей племянницы сломала ногу. Найти же достойную замену в этих местах крайне затруднительно.