Чтение онлайн

Река широко разлилась после дождя; старая дорога, которая вела прежде на мост (от коего теперь осталась лишь цепь каменных быков, посередине, словно в насмешку, еще соединенных последним уцелевшим пролетом), уводила прямо в воду. Дорога на паромную пристань, ответвлявшаяся от старой влево, проходила по вдававшейся в реку насыпи и затем по мосткам над водой, в нормальных условиях поднятым довольно высоко, но ныне вода текла практически вровень с ними. (Сама пристань, судя по всему, была сделана в несколько ступеней, чтобы на паром можно было въезжать при разном уровне реки – сейчас над водой была видна лишь верхняя площадка и начало спуска на следующую.)

Нам повезло, что дождь не продлился еще час-другой – тогда бы насыпь наверняка размыло, и сообщение с другим берегом прервалось бы надолго. В прошлом здесь такое, без сомнения, уже случалось не раз, но местных жителей хватало лишь на то, чтобы с воловьим терпением раз за разом восстанавливать насыпь в прежнем виде; они даже не пытались хотя бы укрепить ее бревнами, не говоря уж о том, чтобы все-таки начать строить заново мост.

Когда мы подъехали к реке, паром был на нашей стороне, и я погнал Верного вперед, пока он не отчалил. Хлипкие мостки подозрительно скрипели и прогибались под копытами – и как тут только не боятся провозить тяжело груженые телеги? Вроде той, что уже стояла на пароме, накрытая брезентом, перетянутым привязанными к бортам веревками. Ее сопровождали плотный невысокий торговец и два ражих молодца с короткими мечами, заросшие бородой по самые глаза – не то сыновья, ростом пошедшие не в отца (да и был ли он им родным, даже если считался таковым?), не то нанятые охранники. Еще один пассажир, долговязый парень с длинными светлыми волосами, перехваченными не слишком чистой лентой на лбу, судя по всему, путешествовал пешком и налегке. По одежде его можно было принять и за среднего достатка крестьянина, и за ремесленника, и просто за бродягу.

Торопились мы, как выяснилось, зря. Паромщик, немолодой, но кряжистый, в просторной рубахе с застарелыми потными разводами под мышками, принял от меня плату (она, естественно, оказалась явно завышенной – целых четыре сантима!), но не спешил крутить свой ворот, дожидаясь, не появятся ли еще пассажиры. Как видно, не все дороги, приводившие к этой переправе, были столь безлюдны, как та, по которой мы приехали. Мы спешились: можешь дать отдых своей лошади – дай его. Я невольно залюбовался Верным: рыцарский боевой конь смотрелся вдвойне выигрышно на фоне немолодой уже саврасой кобылки типично крестьянских статей, запряженной в телегу торговца. Мне показалось, что и сам Верный покосился на нее с веселым презрением.

– Поехали уже, – потерял терпение долговязый парень.

– Погоди, – ворчливо ответил паромщик.

– Сколько еще годить? – взорвался парень. – Мы тебе деньги за что заплатили – на бережку прохлаждаться?!

– Не нравится – можешь вплавь. Покрутил бы ворот с мое, понял бы, приятно ли лишние ходки делать… – рука паромщика тем временем невзначай приблизилась к висевшему на поясе ножу, на случай, если пассажир начнет буянить.

– В самом деле, – поддержал парня торговец, – полчаса уже, небось, тут торчим!

– Вон, кажись, едет кто, – паромщик прищурился вдаль.

Я посмотрел в ту же сторону, сперва различив в отдалении лишь вьющуюся над дорогой пыль, а затем и скачущих к берегу всадников. Их было около десятка. На солнце блеснули доспехи.

– Отчаливай! – воскликнул торговец уже не просто недовольным, а обеспокоенным голосом. – Это солдаты. Они ждать не станут, и церемониться тоже – и нас с парома сгонят, и тебе ничего не заплатят.

Паромщик, очевидно, и сам уже понял серьезность угрозы и навалился на ворот. Тот заскрипел, натягивая канат,

и тяжелый паром медленно сдвинулся с места.

– Это лангедаргцы? – требовательно спросила Эвьет. Уже видно было, что у переднего на пике развевается вымпел, но пока трудно было сказать, чей.

– Да какая разница! – огрызнулся торговец. Но длинноволосый парень, похоже, не разделял его безразличия и напряженно вглядывался в быстро приближавшихся кавалеристов.

Паром, приводимый в движение усилиями одного человека, не мог развить большую скорость, так что, когда всадники выехали на берег, нас отделяло от пристани менее сотни ярдов. Они были в кольчугах и при мечах (а у нескольких, кажется, за спиной висели и луки), лишь передний из них, видимо, командир – в блестящей стальной кирасе и с пикой, под наконечником которой повис в безветренном воздухе – теперь это уже было ясно видно – бело-черный вымпел Грифона.

– Эй! – крикнул он, потрясая пикой. – Поворачивайте обратно!

Паромщик, старательно притворяясь глухим, с усилием перехватывал ручки ворота. Эвелина сдернула арбалет, снова висевший на моем плече.

– Нет, Эвьет, – негромко сказал я. – Нам не нужны лишние проблемы.

– Но это враги!

– Вряд ли им что-то нужно от нас лично.

– Поворачивайте, кому сказал! – командир сделал знак двоим солдатам, и они въехали на насыпь, беря наизготовку луки. – Хуже будет!

Паромщик остановился. Нетрудно было понять, о чем он думает: расстояние для прицельной стрельбы, может, и великовато, но пассажиры доберутся до другого берега и уедут, а ему здесь еще работать. Но прежде, чем он начал крутить ворот назад, долговязый парень оказался у него за спиной и уже прижимал лезвие кинжала к его горлу.

– Вперед, – процедил парень. – И пошевеливайся.

Бородачи синхронно схватились за рукоятки мечей и посмотрели друг на друга – наверное, это были все-таки братья – затем на торговца. На лице того отобразилась мучительная работа мысли, затем, очевидно, рассудив, что по крайней мере до другого берега его интересы совпадают с интересами парня, он слегка мотнул головой: не вмешивайтесь. Паромщик покорно закрутил ворот в прежнем направлении, не делая бесперспективных попыток добраться до собственного ножа.

"Эвьет, за повозку!", – хотел было скомандовать я. Но ее не нужно было учить – она уже сама устремилась в укрытие, махнув мне рукой, чтобы следовал за ней. Что я и проделал со всей возможной поспешностью.

И вовремя. Первая стрела шлепнулась в воду, не долетев добрых трех ярдов, но почти сразу же вторая с тупым стуком вонзилась в настил парома. Выпустив по стреле, солдаты поскакали дальше по мосткам, сокращая расстояние, и выехали на причал, вновь натягивая луки. Эвелина тем временем взводила свой арбалет. Я думал, что она собирается стрелять поверх телеги, но она вместо этого шмыгнула между ее колесами и выстрелила снизу вверх.

Честно говоря, я не ожидал, что с такого расстояния она попадет. Однако один из всадников дернулся, выпуская тетиву (стрела некрасиво кувырнулась в воздухе и упала в реку) и недоуменно уставился на арбалетный болт, торчавший из его собственной груди. В следующий миг он вяло взмахнул руками, словно что-то ловя в воздухе, и повалился с коня, тяжело грянувшись о дощатый край причала, а оттуда – в воду. Не знаю, была ли его рана смертельной; может быть, он и сумел бы еще ухватиться за пристань и влезть обратно, если бы не кольчуга, шлем и меч в ножнах. Но все это железо мгновенно утянуло его на дно.