Чтение онлайн

– Разумеется, – с готовностью откликнулся я. – Я даже сниму доспехи. Промерз до костей в этом железе, – со смешком пояснил я в ответ на недоуменные взгляды солдат. На самом деле теперь моим планам латы только мешали. Мне и так пришлось оставить огнебой в сумке на седле – доставать его на глазах у стражи я не мог, да и переложить было некуда. Впрочем, для того, что я задумал, он не требовался. Я вручил одному из часовых меч и шлем и обратился ко второму: – Помоги мне снять панцирь.

Избавившись от брони, я, как и надеялся, не уловил в взглядах солдат особого удивления по поводу моего косматого медвежьего "поддоспешника". Они уже видели его рукава,

да и понимали, что в эти тяжелые для грифонцев времена даже и у аристократов можно встретить причудливые одеяния. Я мог бы взять поддоспешник Трувэля, но мой меховой вариант был теплее его шерстяного, явно не рассчитанного на путешествия зимой по горам. Моя борода уже тоже не выглядела так по-мужицки, как когда я покидал монастырь. Я облагородил ее форму, но совсем сбривать не стал – этот способ изменения внешности мне еще пригодится. Все же я пережил несколько неприятных моментов, опасаясь, что кто-то из этих троих может знать Трувэля. Граф явно не был в Блюменрале раньше – если простые солдаты еще могли сновать туда-сюда в целях связи, разведки и так далее, то прибывавшие сюда аристократы уже не спускались обратно в долину. Но кто-нибудь из грифонцев мог видеть его прежде.

Однако все обошлось. Я открыл тяжелую дверь и вошел, плотно затворив ее за собой.

Я оказался в большой комнате, почти зале, столь же, впрочем, неуютной, как и другие помещения замка: голые каменные стены без панелей и гобеленов (лишь на дальней от входа стене висело длинное, от потолка до пола, грифонское знамя), узкие окна-бойницы, почти не пропускавшие света, из всей мебели – одно кресло. Правда, здесь было тепло. Огонь пылал в большом очаге, озаряя багрово-оранжевым светом все помещение. Возле очага в том самом единственном кресле сидел Лоис Лангедарг.

Он походил и не походил на виденный мной портрет. В отличие от своего отца, он был худ и узок в плечах; прямые черные волосы до плеч слегка завивались внутрь на концах. Бороды он не носил, хотя под носом темнел некий намек на усы (которых еще не было в пору написания портрета); похоже, Лоис отпустил их, чтобы казаться мужественней, но они не слишком хорошо росли. Длинное бледное лицо с высоким лбом мало походило на лицо воина; тонкие пальцы с ухоженными ногтями органично смотрелись бы на грифе лютни, но не на рукояти меча.

И все же это лицо изменилось с тех пор, как его запечатлел художник. Это больше не был изнеженный и избалованный юноша, для которого самой большой трагедией является вскочивший прыщ. В чертах появилась жесткость и твердость лидера, в тяжелый час принявшего на себя ответственность за своих людей. Расслабленная полуулыбка сменилась упрямо сжатыми губами.

Я сделал несколько шагов к нему и остановился, не дойдя пары ярдов, как предписывал этикет. Он молча смотрел на меня несколько мгновений.

– Вы не Филипп Трувэль, – спокойно сказал он.

– Да.

– Кто вы?

– Я Дольф, также известный как Бертольд. Полагаю, вам знакомо это имя?

Направляясь сюда, более всего я опасался истерической реакции, которая была бы мне совершенно некстати. Но, уже взглянув на Лоиса от порога, я понял, что ее не будет.

Я не ошибся.

– Вы человек, виновный в смерти моего отца и гибели всей нашей армии, – его голос звучал так же ровно, хотя в нем и появилась некая напряженность.

– Если бы ваш отец одержал победу, вряд ли вы бы назвали его виновным в ней. Но по существу вы правы.

– Вы, должно быть, сумасшедший, если решились

прийти сюда, – теперь он разглядывал меня, как какого-нибудь диковинного зверя. – Где Филипп Трувэль?

– За большим продолговатым валуном справа от дороги, если ехать вниз. Примерно в полутора часах езды.

Лоис не стал спрашивать, мертв ли граф. Это было очевидно.

– Прежде, чем вы попытаетесь убить и меня, хочу сообщить вам, что под потолком этого зала у вас за спиной имеются бойницы. Сейчас в вас целятся четверо арбалетчиков.

– Я не собираюсь вас убивать. Тем не менее, хочу кое-что показать вам, прежде чем мы продолжим беседу.

Я расстегнул и распахнул свой медвежий полушубок. Под ним мой торс туго охватывал широкий матерчатый пояс с карманами. В эти карманы были вложены параллельно друг другу длинные прямоугольные металлические коробочки. Те, что изготовил для меня кузнец.

– Внутри порошок, – любезно пояснил я. – Тот самый, что уничтожил вашу армию и обрушил стены Греффенваля. Перемешанный с гвоздями и острыми железными обрезками. Не стану врать, этого количества недостаточно, чтобы разрушить Блюменраль. Но в этой комнате никто не останется в живых. Я в любой миг могу сделать это сам, или это могут сделать ваши арбалетчики. Удар стрелы вызовет детонацию и взрыв.

Лоис помолчал еще несколько мгновений. Затем сделал знак рукой, предназначавшийся, очевидно, не мне.

– Я отдал команду не стрелять. Что вы хотите?

– Ваши стрелки нас слышат?

– Нет, если не повышать голос.

– Хорошо. Я пришел, чтобы отдать вам тайну, желание обладать которой стоило жизни вашему отцу. Тайну порошка.

– Я не ослышался? После того, как вы рассказали ее Йорлингу, и вся наша армия…

– Я не рассказывал ее Йорлингу.

– Вы что же, – усмехнулся Лоис, – хотите сказать, что он украл у вас рецепт этой адской субстанции?

– Йорлинг не знает рецепта. Никто из живущих не знает. Он пользуется лишь тем, что изготовил для него я, и его запасы на исходе. Сейчас ваше положение практически безнадежно. Наладив собственное производство порошка, вы сможете победить.

– Почему вы предлагаете это мне?

– Деньги, – пожал плечами я.

– Йорлинг, как видно, плохо платил вам, – довольно осклабился Лоис.

– Зато вы заплатите хорошо.

– Сколько?

– Двадцать тысяч крон.

Он чуть не поперхнулся, услышав эту сумму.

– Все-таки вы сумасшедший.

– Я – человек, который предлагает вам Империю. Неужели она не стоит каких-то двадцать тысяч?

– У меня нет таких денег. И кроме того, – он усмехнулся с чувством снисходительного превосходства богача над бедняком, – вы, похоже, не представляете себе, сколько занимают и сколько весят двадцать тысяч золотых монет. Я что-то не вижу с вами носильщиков.

– Я хорошо владею операцией умножения, – заверил его я. – Я даже умею извлекать корень третьей степени, хотя это в данном случае неважно. А важно то, что у вас, во-первых, есть эти деньги. Ваш отец был не настолько глуп, чтобы оставить казну Лангедаргов врагу. Коль скоро из Греффенваля вообще можно было выбраться – вы унесли оттуда не только ноги и собственную жизнь. И поведение Ришарда после победы это подтверждает. Он явно испытывает проблемы с деньгами. Если бы ему достались ваши сокровища, он бы действовал сейчас более решительно. Ну а "во-вторых" напрямую следует из только что сказанного: эти средства есть у вас в удобной для транспортировки форме. Полагаю, брильянты и иные драгоценные камни.