Превосходящими силами
Шрифт:
– Пилипенко, вы на «бронике» едете первыми. Останавливаешься, мы подъезжаем сзади, имитируем остановку. Как только часовой к вам подходит, мы даем газу и прорываемся на мост. Вы кладете часового. Сами занимаете пулемет. Все. «Броник» вслед за нами, поддерживаете нас огнем.
– Всем все ясно? Вопросы?
– Не успеем мы войти в бой, – пробурчал Тимофеев.
– Если мост рванут, успеете. Так хоть отомстите за меня, молодого, красивого.
– Не, серьезно.
– А серьезно следующее: если мост взорвут, а я погибну, вы все выдвигаетесь на помощь Старикову. Ваша задача –
Если мост цел, а я погибну, командует старший лейтенант Тимофеев. Т-34 поставить на мосту. На обоих берегах выкопать для него капониры. Атакуют с этого берега – танк отступает на тот. Т-40 закопать на том берегу. Отсюда атака наиболее вероятна. Если не сможете удержать мосты, рвите их, расстреливайте из пушек. Вот, Шеломков, тебе схема наиболее слабых мест мостовой конструкции. – Александр достал из планшета блокнот, показал. – Когда будете долбить по этим сочленениям, мост рухнет, но его восстановить можно будет быстро.
– Майор, а если их предупредили? Например, позвонили по телефону из Мангейма?
– Шеломков, ты уже три месяца воюешь, за это время ты видел хоть одного, кто бы мог позвонить? Безалабернее немцев нет никого, я в этом убедился. Румыны, и те посильнее будут.
– Товарищ майор, это вы больше с гражданскими воюете да с тыловыми. Зря вы так про них.
– Спокойно, у них же бардак полный, никто ничего не знает и знать не хочет. Все. Проверить оружие. Радиосвязь только после первых выстрелов.
Шеломков запрыгнул в танк. Сел на место наводчика. Через прицел, увеличив разрешение оптики, глянул на тот берег. Все спокойно. Часовой с карабином курит, облокотившись на мешки с песком. Под грибком – телефон полевой связи. Тимофеевские танки рокочут рядом. «Броники» пошли. Впереди – БТР Пилипенко, за ним – Чернышковский. Шеломков перевел прицел на часового на том берегу. Увидев бронетранспортеры, часовой бросил сигарету, поднял бинокль.
– Осколочный! – Сергей навел маркер прицела на кладку мешков с песком. Часовой, бросив бинокль, кинулся к телефону.
Шеломков нажал педаль спуска пушки.
Приближающиеся к мосту бронетранспортеры немецкого производства у немецких охранников особых подозрений не вызвали. Из будки уже шел офицер, чтобы даже не проверить документы, атак, перекинуться словечком с новыми людьми, узнать последние фронтовые новости. Солдат уже взялся за переносной барьер из металлических уголков и колючей проволоки, чтобы открыть дорогу, как вдалеке ударил пушечный выстрел. Взвизг снаряда, и на том берегу раздался взрыв. Все повернули головы туда, где дорога выворачивает из-за лесополосы, и там, перекрывая шум несущихся во весь опор бронетранспортеров, раздался рев танкового дизеля и лязг танковых траков. Человек с непокрытой головой, высовывающийся из второго бронетранспортера, повернулся туда и погрозил кулаком.
В ответ
– К бою! – раздалась команда. Это же очевидно – прорвавшиеся советские танки преследуют немецких мотострелков.
Один бронетранспортер тормознул у поста, а другой, сломав ограждение и порвав колючую проволоку, чуть не задавив одного солдата, проскочил на мост и попер дальше. Снова выстрел танковой пушки, снаряд вновь ушел на тот берег.
В ответ ему забормотал пулемет МГ, но из вставшего «броника», как черти из табакерки, выскочили шесть человек в камуфляжных костюмах и с немецкими автоматами. Короткие очереди, секундная рукопашная. Пилипенко уже у пулемета. Быстро повернув его назад, он врезал длинную очередь по фольварку, из которого бежали к посту на том берегу немецкие солдаты.
Бронетранспортер Чернышкова проскочил мост. Из бойниц и из верхнего пулемета посыпались очереди. Второй «броник» тоже понесся по мосту…
На захват мостов ушло не более минуты.
– Ты чё стрелял? Ты, гад, под трибунал у меня пойдешь!
– Товарищ майор, немец расшифровал вас! Вам еще метров пятьдесят оставалось, они бы вас в упор гранатами встретили. А я его снял. Еще лучше получилось.
– Согласованный план в процессе выполнения изменять нельзя! А если бы они не поверили, что ты за нами гонишься?
– Риск, конечно, был немалый, товарищ майор. Только времени согласовывать уже не было. И вы все прекрасно поняли, и немцы… а если бы они вас гранатами встретили, как бы я потом этот мост чертов брал?!
– Блин! И как с тобой Стариков работает!
– Гиацинт, это Баку, ответь, прием!
– Баку, это Гиацинт, прием!
– Как дела, что видно?
– Оседлали шоссе, тут лесочек такой, обзор на три километра вперед. Пока ничего, стоим, ждем.
– Стойте там, сейчас к нам подойдет конно-механизированная группа, жду с минуты на минуту. Потом сменим вас. Прием.
– Понял, стою, жду. Прием.
– Все, конец связи.
Чернышков оглядел позиции. Танкисты и осназовцы, разобрав шанцевый инструмент, копали окопы. В первую очередь под пулеметы МГ, расширяли траншею, оставленную немцами. Трупы врагов перенесли в фольварк, из которого прогнали семью немецкого кулака. Во дворе, на время подготовки позиций, за каменными заборами спрятали Т-34 и «кюбель» с рацией. У перекрестка маячил одинокий БТР, водитель которого должен предупредить о подходе немцев с севера.
– Товарищ майор, вас Гиацинт к рации!
– Слушаю, Чернышков.
– Баку, это Гиацинт-21. Подходит колонна грузовиков, жирненькая такая колонна!
– Твое решение?
– Атакуем навстречу, по полю. Обстрел ведем справа. Проходим ее всю, переезжаем дорогу налево и продолжаем разгром. После занимаем прежнюю позицию.
– Как ты без пехоты-то, Игорь?
– А я приближаться не буду, разгоню народ, расстреляем грузовики. Нам ведь продержаться немного надо, вот и посеем панику в рядах супостата.