Чтение онлайн

– Товарищ лейтенант, что там, дадут Т-34?

– Шеломков! Не задавать вопросов про военную тайну! Бегом трех мехов и одного башнера к воротам. И где хочешь, роди мне полуторку!

А случилось вот что. Случайно, хотя для советских железных дорог это – действительно экстраординарный случай, на станцию Шепетовка пришел лишний состав с новенькими Т-34. Командир 9-го мехкорпуса генерал-майор Рокоссовский быстро утряс вопрос со штабом округа, и кто успел, тот и съел. В этот день технику получала 20-я танковая дивизия, и кто из комбатов первым успел выдернуть из части своих механиков-водителей

на внезапно свалившиеся, пахнущие заводской краской новенькие танки, тот и перевооружил не одну роту на качественно новые боевые машины. Хотя чего волноваться-то? «Тридцатьчетверки» потоком идут из заводских цехов в армию, и те, до кого они не дошли сегодня, получат их завтра. Ну, в крайнем случае, через неделю, и всяко – до начала операции «Гроза».

Коротков с командирами взводов стоял на наблюдательном пункте танкового полигона. А внизу на шести параллельных трассах директриссы сразу два взвода – шесть танков, ревя двигателями, стояли, дрожа, словно скаковые лошади перед забегом.

– Первый к бою готов!

– … к бою готов!

– … к бою готов!

– … к бою готов!

– … к бою готов!

– … к бою готов! – раздавалось из рации сквозь треск эфира.

Коротков наклонился к микрофону, зачем-то прикрыл его рукой.

– Семь! Семь! Семь! Вперед! Вперед! В атаку!

«Тридцатьчетверки» сначала медленно, потом быстрее и быстрее покатились по дорожкам. Офицеры приникли к двурогим стереотрубам.

– Мишенная команда! – взревел ротный. – Давай пулеметчиков!

– Есть.

Сразу же в поле в нескольких местах поднялись мишени, изображающие пулеметчиков. Башни «тридцатьчетверок» зашевелились, выискивая цель. Затарахтели пулеметы, дымные трассы нащупывали мишени в траве. Бахнула пушка.

– Кто, мать вашу, из пушки стрелял?! – заорал Коротков в микрофон. – Завлюбляетесь очки драить!

И уже командиру полигона:

– Давай танки.

Установленные на тележках мишени, изображающие танки, поднялись метрах в пятистах и двинулись на идущие в атаку «тридцатьчетверки».

– Внимание! Плюс тридцать! Опушка леса! Атака танков противника, пятьсот! Цель обнаружить и уничтожить!

Все шесть Т-34 синхронно повернули башни на тридцать градусов вправо. Из «тридцать четверки» второй справа в сторону мишеней унеслась пулеметная очередь, а следом громыхнул пушечный выстрел.

– Это кто? – спросил молчавший до сих пор командир дивизии полковник Катуков.

– Лейтенант Стариков, товарищ полковник, – не отрываясь от стереотрубы, быстро ответил Коротков.

– Молодец! Присмотри за ним.

– Понял.

А танки вели уже настоящий погром противника, в щепы разнося деревянные мишени.

– Давай БА, – снова команда полигонщикам, и в микрофон:

– Внимание! Минус пятнадцать, мельница! Слева пятьдесят – фронтальное движение вражеских бронемашин! Дистанция четыреста! Приказ – уничтожить!

И снова несколько пулеметных очередей трассерами для целеуказания, и следом хлопки пушек уже удалившихся на порядочное расстояние танков. Когда Т-34 достигли конца дорожек, последовала команда:

– Разрядить оружие! Пушки в поле! Всем на исходную!

«Тридцатьчетверки»,

покачиваясь и подпрыгивая на ухабах, поползли назад к исходной позиции, подъехали, снова развернулись в сторону поля лобовой броней и пушками.

– К машинам!

Из каждого танка ловко выскочили по четыре фигурки, выстроились у лобовой брони лицом к полю. Коротков сделал паузу, пока связист переключил микрофон с рации на полигонный громкоговоритель-колокол, и рявкнул:

– Экипажи! Ко мне! Бегом! Марш!

Радостные, разгоряченные, еще не успевшие настреляться, но уже ощутившие, что такое по-настоящему мощное оружие, танкисты подбежали к ротному, построились.

– Отставить доклад, – вперед вышел Катуков. – Спасибо, сынки. Впервые на Т-34, и такие грамотные действия. Молодцы! Не ожидал.

Он повернулся к Короткову:

– Майору Третьякову я сам передам, но и вы знайте: с сегодняшнего дня основной упор на полевые занятия. БТ и прочее пусть стоят. Ими займутся другие. Ваша задача – насколько возможно быстро изучить матчасть. Особенно пользование радиосвязью. С поступлением этих танков у нас решаются все старые проблемы со связью. Могут возникнуть новые. Я заметил, что связь была односторонней: вы. – комдив повернулся к Короткову, – командовали, экипажи выполняли, но молчали. Командир группы не руководил боем, только давал целеуказания трассерами. Этого в современном бою недостаточно. Вывод: водить! Стрелять! Пользоваться радио! Вопросы?

– Нет вопросов!

– Продолжайте занятия, – Катуков вскинул руку к фуражке, четко повернулся и пошел к «эмке».

Коротков одними глазами улыбнулся вслед. Потом сделал свирепое лицо и повернулся к своим «ореликам».

В коридоре офицерского общежития с грохотом обрушился стоящий у стены велосипед. Падая, он зацепил висевший на стене таз, и тот, крутясь по полу, добавил свой воющий стон в какофонию звуков.

– Два часа ночи! – раздался голос из-за фанерной двери. Это зампотех третьей роты. – Хорош буянить!

Стариков в темноте (зря не зажег свет!) попытался поставить велосипед на место, но тот упрямо пытался снова брякнуться на пол и, словно в насмешку, позванивал звонком на руле.

Преодолев полосу препятствий, как он обозвал про себя коридор, уставленный всякой рухлядью, Игорь пробрался в свою холостяцкую комнатушку. Спартанская обстановка: стол, примус, пара стульев, вешалка на стене, две кровати, на одной из которых вовсю храпит сосед, старлей из пехотного полка.

Стариков, стараясь не шуметь больше, тихонько разделся, аккуратно повесил форму на спинку стула, мышкой нырнул в постель.

– Хороша! – про себя он вспомнил жгучие очи Оксаны. И все-таки, какой длинный день был, хотя это не так уж и плохо. Можно все успеть сделать: и танки перегнать, и пострелять, и маты от ротного получить в свой адрес, и благодарность. И найти время, чтобы посидеть до полуночи с глазастой и такой мягкой дивчиной…

И когда Игорь уже засыпал, находясь в блаженном парении между явью и сном, в коридоре кто-то снова обрушил злосчастный велосипед.

– Два часа ночи! – в унисон с зампотехом из третьей роты гаркнул Стариков. – Хорош шуметь!