Претенденты
Шрифт:
– Пойдём, у меня тут корабль, – скомандовала дракон, направившись к остаткам двери.
– Ружьё не возьмёте?
– Зачем? Новое напечатаю, калибром поменьше – всё плечо отбила, – капризно скривилась женщина. Когда они оказались в другой половине купола, мальчик обошёл помещение в поисках воспитателя. Дядюшка Римус лежал на полу, рядом со своими мучителями. Они его потрошили, когда смерть настигла их самих.
Сейчас, в ярком свете потолочной панели, мёртвый воспитатель казался маленьким и старым. Илья захрипел, давя рыдания. За спиной выросла дракон.
– Две минуты на прощание, – сказала она.
– Я быстро, –
– Покойся с Богом, – прошептал Илья.
Дракон кинула ему его скафандр:
– Одевайся.
Он подчинился. Затем она играючи закинула его себе на плечо и вышла через шлюз в безвоздушное пространство. Дракон была без скафандра, но не зря таких называли драконами пустоты – она была приспособлена к вакууму на уровне генов. Женщина побежала, а висевший на плече Илья разглядывал кварк-глюонник на её бедре. Его руки болтались в соблазнительной близости от рукояти, но он понимал – дракон не дура так подставляться. Наверняка, у оружия мысленное управление.
Она пронесла его несколько километров. Её корабль был похож на гигантского комара. Корпус состоял из жилого и двигательного отсеков, разнесённых двухсотметровой сварной конструкцией – всё, чтобы обезопасить экипаж от соседства с двигателем, вольно обращавшимся с пространством и временем.
Корпус стоял на восьми коленчатых ногах. «Комар» склонил жало к поверхности – по этой трубе они поднялись в тесный жилой отсек с единственным противоперегрузочным креслом. Дракон тут же пристегнула к нему Илью.
– У свиней хороший корабль. Вы могли бы его продать, – сказал подросток.
– Это у меня хороший корабль, – отозвалась женщина. – А их корыто я взорву вместе с куполом, как только взлетим.
– Раз вас не интересует добыча, значит, это была месть, – предположил Илья.
– Чего?
– Вы убили свиней из мести.
– В первый раз их встретила. И что-то мне подсказывает, что в последний.
– Тогда я не понимаю.
Дракон склонилась к нему, подключая шланги системы жизнеобеспечения к скафандру.
– Ты ошибся, решив, что меня не интересует добыча, – сказала она, смотря ему в глаза. – Я здесь только ради добычи… А теперь – приятных снов. Пускаю сонное.
Засыпая, он почувствовал, как навалилась страшная тяжесть. Час проходил за часом. Однажды, когда ненадолго наступила невесомость, Илья смог поднять голову и осмотреться – в задней части кабины были навалены мешки, на них лежала дракон. Её лицо было искажено гримасой долгого страдания. Кресло было только одно, и она отдала его пленнику. Заметив его взгляд, женщина отвернулась. А потом снова пришла перегрузка, и Илья провалился в сон…
Кандидат № 1:
Графен крался по тёмному коридору базы – пулемёт у плеча, «куда взгляд – туда и ствол». Прошло минут пять, как он расстался со своим звеном. Будь он кем-то другим, это решение сочли бы глупым, но он был Александром Графеном, так что товарищи сочли это очередным проявлением его легендарного героизма. Звено из трёх человек двинулось по одной развилке, Графен – по другой.
Базе было почти семьдесят лет – она относилась ко второй волне марсианской
Установленный в центре ядерный реактор отапливал базу – по тоннелям тянулись трубы второго контура, поддерживавшие комфортную температуру. Поселению прочили светлое будущее, пока не случилась Первая хеленмарская война. Молодое постгуманистическое государство заявило о себе на геополитическом пространстве Солнечной системы, начав с атаки на Российскую Федерацию и союзные ей страны. Как и всё американское имущество, база «Либерти Уан» отошла Хеленмару, как самопровозглашённому государству-правопреемнику США. В следующие несколько месяцев, когда стороны обменивались термоядерными ударами, стало понятно, что о капитальном строительстве на Марсе придётся забыть – в условиях непрекращающейся гибридной войны постоянные здания было легко уничтожить, а их возведение обходилось слишком дорого. На смену подобным базам, по большей части погибшим в первые же часы конфликта, пришли временные колонии из быстровозводимых куполов, которые можно было перевозить с место на место, а в случае уничтожения – легко восполнить.
Что касается этой базы, то ей повезло – после хеленмарского демарша, когда на захваченных территориях взбунтовалось базовое человеческое население и Хеленмару пришлось переключиться с внешней экспансии на решение внутренних проблем, регион Кидония был уступлен Российской Федерации вместе с «Либерти Уан». Согласно мирному договору, поселение было признано объектом исторического наследия – символом второй волны колонизации. Население эвакуировали, оборудование вывезли, а саму площадку законсервировали – реактор перевели на минимальную мощность, температура в тоннелях упала до пяти градусов по Цельсию.
Пару раз за прошедшие пятьдесят лет базу посещали, чтобы загрузить в реактор топливо, починить протёкшие трубы и долить теплоноситель… Но три месяца назад спутники показали, как прогрелся слой кремнезёма над базой. Реактор вновь вышел на полную мощность, а температура в тоннелях поднялась до тридцати пяти градусов. Из трещин в грунте вырывался богатый кислородом пар. Кто-то снова сделал «Либерти Уан» пригодной для проживания.
На фоне возраставшей русско-хеленмарской напряжённости, с постоянными провокациями со стороны драконов, это уже не казалось удивительным – сейчас, когда всё, похоже, шло к Третьей хеленмарской, расконсервация старой базы, к тому же на чужой территории… Напоминало типичный драконовский ход.
Нужно было как-то реагировать, но уничтожение базы термоядерным ударом с орбиты не выглядело хорошим решением – всё-таки «Либерти Уан» числилась объектом всемирного наследия ЮНЕСКО. Было принято решение осуществить зачистку базы малыми силами. Решение принимали в узком кругу – только военные и силовики, не ставя в известность президента РФ и её либеральную клику – при текущей политике замирения с постлюдьми наверху никто не санкционировал бы столь решительных действий. Всё бы ограничилось очередной нотой протеста.