Чтение онлайн

Али такого не ожидала.

— Айк! — позвала она из толпы.

Никто не смел к нему приблизиться.

Али вышла вперед и подошла к Айку.

— Перестань, — попросила она.

Люди так привыкли полагаться на его силу, что его слабость ставит под угрозу и остальных. А он потерял самообладание на глазах у всех.

Айк взглянул на Али, вскочил и убежал.

— Что же это такое? — пробормотал кто-то.

Лопат не было, поэтому тела просто опустили в реку. Много часов спустя через шахту доставили еще два контейнера с грузом. Люди поели. «Гелиос» устроил

настоящий пир на сто персон: копченая радужная форель, баранина в коньяке, сырное фондю, десятки сортов хлеба, колбас, разные мучные блюда, фрукты.

Свежий латук в салате исторг у пирующих слезы радости. Все это, говорилось в записке, в честь дня рождения К. К. Купера. Но Али подозревала, что тут кроется другое. Главное было — убить Айка, а банкет — на десерт.

Покушение на жизнь Айка было совершенно несправедливым и бессмысленным. Больше всего разгневало людей то, что выбрали самого незаменимого члена экспедиции. Так считали даже охранники. С таким разведчиком все чувствовали себя словно избранный народ, ведомый из пустыни своим татуированным Моисеем. А его вдруг заклеймили именем предателя и непонятно почему приговорили к смерти.

Кабель связи расплавился в зоне магмы, и членам экспедиции оставалось либо строить догадки, либо слепо верить «Гелиосу». Все чувствовали себя как под прицелом, потому что по опыту знали: Айк самый честный человек, а его собираются наказать за какие-то неведомые грехи. Над всеми словно разразилась буря. Внешне люди выказали некоторое беспокойство, потом повозмущались и наконец попытались напустить на себя храбрость.

— Вопрос времени, — говорил Сперриер. — Рано или поздно Крокетт себя показал бы. Сразу было видно. Я удивляюсь, как он еще столько продержался.

— И какое это имеет отношение к чему бы то ни было? — оборвала его Али.

— Я не говорю, что он сам того хотел. Но парень явно мучается. У него за душой покойников больше, чем на кладбище.

— Что же нужно натворить, чтобы тобой армия занялась? — удивлялся Куигли, психиатр. — Их же послали на смерть. А ведь людьми просто так не бросаются.

— А это самое «Иуда»? Я думал, раз трибунал прошел, то все кончено. Тут не просто невезение. Да ему на роду написано быть изгоем!

— Как будто весь свет на него ополчился.

— Ты не беспокойся, Али, — сказала Пиа, к которой любовь пришла в образе Сперриера. — Он вернется.

— А я не уверена, — ответила Али.

Она хотела было обвинить Шоута или Уокера, но они, казалось, и сами совершенно сбиты с толку. Если «Гелиосу» понадобилось убить Айка, почему не прибегнуть к помощи своих агентов? Зачем привлекать армию? И для чего военным связываться с делами «Гелиоса»? Полная бессмыслица.

Пока все спали, Али побрела в сторону от огней лагеря. Айк оставил и байдарку, и обрез, поэтому она пошла пешком, взяв с собой фонарь. Следы Айка вели вдоль полосы прибрежного ила.

Самодовольство остальных рассердило Али. Столько времени они во всем полагались на Айка. Без него они бы давно погибли и заблудились. Айк честно им помогал, а теперь, когда помощь нужна ему, все отвернулись.

Это мы его погубили, поняла вдруг Али. Своей зависимостью. Он был бы отсюда за тысячу миль, если бы не наша слабость, невежество и гордыня. Вот

что приковало его к нам. Так и ангелы-хранители скованы собственным состраданием.

Но обвинять всех, призналась себе Али, — не более чем уловка. Потому что именно ее слабость, ее невежество и гордыня связали Айка. Не всех вообще — а ее. Благополучие группы лишь сопутствующее обстоятельство. Неудобная правда заключается в том, что он отдал себя ей.

Шагая вдоль реки, Али продолжала перебирать мысли. Сначала преданность Айка была для нее обузой. Она пыталась замаскировать его к ней отношение своими домыслами, убедить себя, что Айк спустился в подземье по собственным причинам — ради погибшей возлюбленной или ради мести. Раньше, может, так и было, но теперь все изменилось. И Али это понимала. Теперь он здесь ради нее.

Она нашла Айка сидящим в темноте, без оружия. Он застыл в позе лотоса лицом к реке, подставив врагам беззащитную спину. Положился на милость суровой пустыни.

— Айк! — позвала Али.

Лохматая голова осталась неподвижной. От света фонаря его фигура бросала на реку тень, которую вода тут же поглощала. Ну и место, подумала Али. Тьма пожирает тьму.

Она подошла ближе и сняла рюкзак.

— Ты пропустил собственные похороны. Нам устроили пиршество.

Никакой реакции. Даже легкие неподвижны. Он уходил в себя, ускользал от Али.

— Айк, я знаю, что ты меня слышишь.

Одна рука Айка лежала на колене, другой он опирался на землю — всем своим ничтожным весом.

Али почувствовала себя лишней. Но ведь она собирается помешать не медитации, а началу безумия. В одиночку ему не справиться.

Али подошла сбоку. Сзади могло показаться, что он спокоен, однако лицо его исказилось.

— Не понимаю, что происходит, — сказала она.

Айк молча сопротивлялся — своей неподвижностью статуи. Челюсти у него были сжаты.

— Ну, хватит. — Али открыла рюкзак и вынула аптечку. — Промою тебе раны.

Она, не церемонясь, начала промокать рану дезинфицирующей губкой, но тут же прекратила. Ее остановил вид его тела. Она провела пальцами по спине. Тут все поражало — кости, мышцы, рубцы и узоры, мозоли от лямок рюкзака. Это тело раба. Его истязали. Каждая отметина — свидетельство о рабстве. Али была в замешательстве. Ей приходилось встречать проклятых в разных воплощениях — узников, проституток, убийц и прокаженных. Только не рабов. Такого в наши дни быть не может!

Она удивилась — его плечо как раз поместилось в ее руке. Чтобы прийти в себя, Али похлопала по лицу влажной салфеткой.

— Жить будешь, — сказала она Айку.

Потом отошла чуть поодаль и села. Остаток ночи она провела в обнимку с обрезом — охраняла Айка, пока тот не вернулся к жизни.