Чтение онлайн

– Только Том прав, – продолжала она. – Новый референдум необходим. Я поставлю на голосование все предусмотренные полномочия. В том числе массовую блокаду анклавов, отключение от абстракции и центра голосования.

– Мы не прибегали к этому… – начала Бодри.

– Уже одиннадцать лет, – кивнула Омонье. – А кажется, дело было вчера, правда?

Дрейфус попросил, чтобы его оповестили, как только Шеридан Гаффни придет в сознание. После рискованной операции, проведенной под руководством доктора Демихова, пациентом занимался Мерсье, который,

вполне ожидаемо, не хотел пускать Дрейфуса к выздоравливающему старшему префекту.

– Вы не представляете ни сложности оперативного вмешательства, ни масштабов внутренних повреждений, нанесенных хлыстом-ищейкой, – заявил Мерсье, возбужденно размахивая руками.

Он загораживал вход в медицинское крыло, а свою драгоценную авторучку сжимал в руке, словно кинжал.

Дрейфус держался очень учтиво. У них с Мерсье всегда были хорошие отношения, и портить их не хотелось.

– Ваше беспокойство о пациенте понятно и достойно восхищения. Меня интересует одно: он может разговаривать?

– У Гаффни рассечена трахея и повреждена гортань. Сейчас он может лишь хрипеть, и то превозмогая боль. Том, прошу вас! Что бы ни совершил этот человек, он тяжелый пациент.

– Если бы мы могли ждать, непременно подождали бы, – заверил Дрейфус. – Только в нынешней ситуации даже часовое промедление смерти подобно. Гаффни располагает информацией, чрезвычайно важной для безопасности Блистающего Пояса. Я должен переговорить с ним немедленно.

Мерсье поник, сообразив, что ему не одержать верх в споре.

– Вы ведь можете прорваться к пациенту, да?

– У меня есть разрешение Джейн. Если этого недостаточно, имеется и разрешение Лилиан Бодри. Доктор, пожалуйста! Мы теряем бесценное время, рассуждая о здоровье человека, который хладнокровно убил другую вашу пациентку.

– По-вашему, я не способен делать очевиднейшие выводы? – обиделся Мерсье. – Только, что бы ни сотворил Гаффни с Клепсидрой, он мой подопечный.

Дрейфус положил руку на предплечье Мерсье, обтянутое зеленой тканью комбинезона.

– Мне нужно с ним поговорить. Пожалуйста, не вставляйте палки в колеса.

Мерсье шагнул в сторону.

– Делайте то, для чего пришли, и вон из моей клиники. Надеюсь, в следующий раз вы придете сюда за медицинской помощью.

Дрейфус прошел в послеоперационную палату – белый куб с истинно спартанским интерьером, освещаемый с потолка узкими голубыми полосками. Гаффни лежал на койке у стены. Обслуживал его медицинский серворобот с гибкой и белой, как у лебедя, шеей. Прозрачная перегородка сомкнулась у Дрейфуса за спиной, слегка изменив акустику палаты. Дрейфус приблизился к койке и создал себе кресло любимой формы. Лицо Гаффни было неподвижным, словно маска. А вот глаза казались змеиными – так внимательно они наблюдали за Дрейфусом.

– Явился без цветов? – прохрипел Гаффни. – Дрейфус, ты меня удивляешь.

– А ты куда разговорчивее, чем обещал Мерсье.

– Что толку молчать? Так или иначе, ты заставишь меня говорить. – Слова вылетали по отдельности, сухие, как угольки. В легких Гаффни что-то жутко гремело.

Дрейфус зажал кисти рук коленями.

– Шеридан, у нас проблемы. Не объяснишь кое-что?

– Я уже рассказал все, что знаю.

– Что такое Аврора, мы уже поняли, но многое еще предстоит выяснить. – Дрейфус сверился с браслетом. – Полчаса назад Дом Обюссонов

и Шлюмпер Онил начали выпускать рои механизмов в космическое пространство Блистающего Пояса. С машинками мы пока не разобрались, зато подозреваем, каковы их цели. Рой расползается не во всех направлениях – он делится пополам, как у ос, летящих на запах. Не пройдет и двух часов, как рой доберется до двух анклавов с общей численностью населения шестьсот пятьдесят тысяч человек. Представляешь, что там начнется?

С той минуты как Дрейфус вошел в палату, выражение лица Гаффни не изменилось: он так и лежал, следя за каждым движением посетителя.

– Раз вы так волнуетесь, почему не переместите анклавы?

– Сам понимаешь, изменить орбиту астероида весом пятьдесят миллионов тонн – это не кот чихнул. Рой не остановить: может, по отдельности машины слабы, но их слишком много. Максимум, что мы можем, – оповестить анклавы, чтобы готовили оборону и запускали свои программы эвакуации. Мы уже сделали это, но времени в обрез, и к прибытию роя вряд ли успеет эвакуироваться больше десяти тысяч жителей. – Дрейфус склонился над койкой Гаффни. – Поэтому, Шеридан, я очень хочу узнать, что именно случится с анклавами.

– Ничего у тебя не выйдет, малыш Томми!

– Шеридан, я разочарован. Кому, как не тебе, знать, что утаивать информацию бессмысленно. Так или иначе, мы ее добудем. К примеру, мне разрешили траление околокоркового вещества. Или снова прибегнуть к помощи твоего любимого хлыста модели «В»? Испытаем на тебе оптимизатор послушания?

– Думаешь, я долго протяну? В нынешнем-то состоянии…

– Ты прав, – кивнул Дрейфус. – Получается, траление надежнее. А сам ты что выбрал бы, хоть ради интереса?

– Я человек старомодный, с тралами так и не подружился.

– Неплохой вариант, – кивнул Дрейфус. – Я напускаю на тебя хлыст-ищейку, ты погибаешь прежде, чем он тебя выпотрошит, и все, точка.

– Да, вариант не самый худший.

Дрейфус расплел пальцы и постучал по виску.

– Шеридан, мне одно непонятно. Ты же всем префектам префект, гордость «Доспехов». Как Аврора ухитрилась сделать тебя предателем?

На безжизненном лице появилась улыбка-гримаса.

– Том, предатель ты, а не я. Ты и другие трусы сквозь пальцы смотрите на то, что творится с Блистающим Поясом. Ваша сущность раскрылась мне, когда мы не приструнили Ад-Пять. Люди наделили нас властью, чтобы мы их защищали. Мы же давным-давно забыли об этой ответственности.

– По-моему, ты не совсем прав, – буркнул Дрейфус.

– Если бы ты взглянул на ситуацию масштабно, то понял бы.

– Просвети меня, Шеридан. Объясни, что именно я в упор не вижу. Это как-то связано с тем, что Аврора подсмотрела в будущем?

– Получается, о «Прологе» тебе известно, – после небольшой паузы заключил Гаффни.

– Мне известно достаточно, чтобы начать траление, если ты сейчас же не расскажешь о «Прологе».

– Аврора увидела конец всего, что нам дорого. Вокруг Йеллоустона мы создали нечто чудесное, славное, прежде невиданное. Нечто, способное просуществовать тысячелетия или десятки тысячелетий. Но оно кончается. И века не пройдет, как все исчезнет. Человечество открыло окно в рай, а лет через восемьдесят-девяносто оно закроется. Эдем – не древняя библейская притча о благе, потерянном тысячи лет назад. Это предвестие.