Шрифт:
Эдуард Михеев, Анатолий Пирожков
Предваренная формула
Сцены из общественной, личной и дачной жизни
О.П.Крамова, младшего научного сотрудника
1. ДЮАР С КАРТОФЕЛЬНЫМ ГАРНИРОМ
Вагон пригородной электрички был переполнен. Потные, измученные жарой пассажиры монолитной массой колыхались в такт движению поезда. "Компактная упаковка, - подумал Олег.
– Как прессованные финики". Он стоял, прижатый к спинке сиденья мощной спиной дачницы, и мечтал лишь о том, как бы перебросить авоську из одной руки в другую. Достать газету
"Надо привыкать, - успокаивал он свою крепкую нервную систему. Впереди два с лишним месяца дачной жизни. По два раза в день - это будет около ста веселеньких поездок на лоно и обратно.
Остановки за три до Мамоновки в вагоне стало относительно свободно. Олег поспешил плюхнуться на сиденье и с наслаждением ощутил под собой жесткую горизонтальную плоскость. Постепенно у него даже стал появляться интерес к окружающему миру.
У окна, напротив Олега, бережно держа на коленях сумку с картошкой, клевал носом пассажир в полосатой кепке. Кепка была ему явно велика и все время сползала на лоб. На остановках пассажир просыпался, водворял кепку на место и выглядывал в окно, боясь проехать свою станцию.
"Ка тэ эн Онищенко классифицировал бы его как "социально неизбежный, но вырождающийся тип", Серж назвал бы "вечно ищущим углом треугольника". А я ему только посочувствую. Мы одной судьбы, мы оба - дачники. И обречены мы возить картошку за пятьдесят километров от Москвы".
Взвыв тормозами, электричка подкатила к платформе Мамоновка. Пассажир в полосатой кепке встрепенулся и снял с колен сумку, собираясь выходить. И тут Олег увидел, что в сумке не только картошка.
"Интересно... Разве жидкий азот столь уж необходимая приправа к картошке?".
В сумке, наполовину засыпанной картофелем, лежал дюар в пенопластовом чехле. Горлышко дюара заткнуто ватным тампоном, через который просачивался дымок испаряющегося газа.
Пропуская полосатую кепку вперед, Олег еще раз заглянул в эту старенькую хозяйственную сумку: точно, картошка и сосуд с жидким азотом. В том, что в дюаре азот, Олег не сомневался - испаряющийся газ струился вниз.
Этот парадокс не оставлял Олега до самой дачи: полосатая кепка свернула на ту же улицу и скрылась за калиткой через три дома от дачи Олега.
– Опять молоко взял в бутылках, а не в пакетах, - встретила Олега сестра.
– Сколько раз говорить, что бутылки здесь не принимают, надо в Москву везти.
– Извини, пожалуйста, но мне кажется, что дюар с жидким азотом довести гораздо сложнее, чем молоко в бутылках.
– Что-о?
– Ты не знаешь, кто живет через три дачи от нас?
– Я не так быстро завожу знакомства, как ты. И вообще, тебе необходимо, жизненно необходимо прогуляться за водой.
"Эх, суета дачная!" - Олегу вдруг вспомнился кран в московской квартире и, как вершина цивилизации, шумная струя воды из него. И совсем непонятно, почему гудящие его ноги повернули к
2. РОЯЛЬ В ПОЛОВИНЕ ШЕСТОГО
Утром Олег просыпался первым. Будили мысли о переполненной электричке, о тридцатиградусной жаре и о незаконченной статье. Скоро вернется из командировки шеф и спросит о ней. Можно сказать, что эксперимент не закончен. Тогда последует риторическое "почему?" Можно сказать, что подвели со сроками электронщики. Но этому шеф уже не поверит.
Олег вышел на крыльцо, вдохнул чуть туманный воздух, сощурился от яркого солнца и услышал странные звуки. Если бы эти звуки раздались в московской квартире, он мог бы поклясться, что этажом выше неугомонные милые детишки опять таскают по полу привязанную за веревочку гитару.
Олег вышел из калитки, прислушался. Вот опять загрохотало, басовито загудело. На высоком крыльце дома N_10 наблюдалась какая-то возня. Двое мужчин, в одном из которых Олег узнал вчерашнего попутчика, выталкивали через дверной проем черную громадину рояля. Рояль юзом сполз по ступенькам и, возмущенно взревев всеми струнами, как подбитый мастодонт грохнулся в высокую траву. Вслед вылетели три его ноги.
– Не забудь струны снять, Прокл!
– донеслось из дома.
"Концерт поп-музыки окончен, пора переходить к водным процедурам".
Прудовая вода наждаком содрала с Олега остатки сна, голова прояснилась, но продолжать разгадывать тайны дома N_10 уже не было времени. Десять минут автобуса, сорок пять - электрички, легкое самбо в метро вернули Олега в привычную колею. Начинался обычный рабочий день.
3. НЕЭКВИВАЛЕНТНЫЙ ПРОНЯ
Молоденькая библиотекарша косо посмотрела на посетителя, чья внешность несколько дисгармонировала с академической обстановкой читального зала для научных сотрудников.
– Эти журналы мы не выдаем, они только для внутреннего пользования.
Посетитель положил свою полосатую кепку на барьер, извлек из кармана огромный, не первой свежести платок, звучно высморкался и елейно прогнусавил:
– А ты, девонька, к заведующему сходи, к Пал Николаичу. Он даст. Вот и записочка ему.
Из кепки появился клочок бумаги, который посетитель бережно положил на стол. Недовольно поведя плечиками, девушка небрежно взяла записку и скрылась в лабиринте стеллажей.
Неизвестно, что за разговор происходил в глубине хранилища, но девушка вернулась с красными пятнами на щеках и выложила на барьер английские журналы. Посетитель довольно хмыкнул.
– Ты, девонька, здесь новая, вот порядков и не знаешь, - гнусавил он ей, заворачивая журналы в мятую газету и перевязывая бечевкой.
– Счастливо оставаться, девонька.
Через полчаса Проня был уже далеко от библиотеки. В проходной небольшой фабрики он позвонил по внутреннему телефону. Разговор с вышедшим к Проне молодым человеком в усиках происходил на улице.
– Давай!
– тихим требовательным голосом произнес Проня.
Усатый подал ему небольшую коробочку.
– Как обратный ток?