Предтеча
Шрифт:
– Значит, у меня было копье… Тогда зачем было лезть на дерево? Достаточно было встать в седле и как следует ударить, копье не меч!
Едва произнеся эти слова, Альхейм осознал их глупость. Напасть надо было внезапно, а если бы гвардеец превратил меч в копье, необхлодимое только для драки с крупным противником, Чважи наверняка почуял бы неладное.
– Эх, бедняга… - вздохнул Альхейм и опустился на траву, полез в мешок за остатками мяса.
– Прости мнея, Чважи. Я просто очень хочу жить, я человек. Всего лишь человек. Что же мне теперь делать?..
Река и лес, полные врагов, заходящаа за деревья солнце. Гвардеец почувствовал, как им оалвдевает паника. Хотелось схватиться с
– Нет!
– прикрикнул на себя Альхейм.
– Я человек, а не паук, нам не вредит одиночество. Тем более, что яумею не думать. Вот и не думай, медонос. Смерть придет своим чередом.
Прежде всего следовало позаботиться о костре. Хорошей древесины на лугу не было, но хвороста хватло. Проверяя кажду палку копьем, Альхейм набрал достаточно топлива, чтобы продержаться ночь, а заодно обнаружил гнездо осы-полевки. Там, в трех локтях под землей, находилась толстая, вкусная личинка, но пробираться сейчас к ней опасно, может появиться взрослая особь, принести очередную порцию пищи. Гвардеец решил отложить охоту на сумерек.
Все насекомые, кроме разве что расы жуков-огневиков, опаляющих врага факелом горючих газов, боятся огня. Но в то же время любят тепло, поэтому ночью костер будет окружен кольцом врагов. Близко подойти они не должны рискнуть, сейчас всем хватает пищи… Только близость шатровиков беспокоила Альхейма. Как они отнесутся к теплому, светлому пятну на лугу? Удержит ли их страх в гнезде?
Стрекоза спикировала на него почти не слышно, лишь в последний момент гвардеец услышал шум раскрывающихся крыльев. Инстинктивно подкинув верх лезвие копья, Альхейм вслепую ударил хищницу прямо в грудь, оглушил, но цепкие лапы все же царапнули по бокам, раздирая форменную кожаную куртку Гвардии. Он повалился на траву, больше всего опасаясь попасть под твердые, прозрачные крылья, они могут острым краем запросто отсечь руку, а то и голову.
Стрекоза села, на миг замерла и тут же поднялась в воздух. Альхейм еще немного полежал на спине, выставив вверх копье и следя за ее полетом. Крупная, такие часто попадались на берегах Ронсы, такая дйствительно может унести взрослого человека. Но сначала откусит ему голову огромными толстыми жвалами. Враги, всюду враги.
Он опять подошел к воде, уже смелее запасся на ночь влагой. Для этого пришлось вытрясти всю муку из мешка, все равно ее осталось немного. Бурдюк остался в лагере, возле частокола, уже далкко отсюда… Там, где прошла таинственная Смерть. По словам Чважи, она там и осталась, надолго, почти навсегда. Что же это было?
– Не об этом надо думать, - внушил себе Альхейм.
– Да вообще не надо думать. Нужно опять увидеть сон, и во сне понять, как перебраться через реку. Потому что в лес я больше не пойду.
Опустились сумерки. Находясь в блаженном состоянии недумния, Альхейм разжег огонь и стал раскапывать осиную нору. Земля была глинистой, лезвие меча легко срезало пласты. Личинка, толстая, беззащитная, недовольно заворочалась, почувствовав ветерок. Гвардеец безжалостно насадил ее на меч и повесил над костром. Со звонким щелчком лопнула шкурка, в пламя закапал жир. Пока мясо готовилось, человек разделил костер надвое, уселся посередине, снял курту. Жарко, но безопасно, хвороста должно хватить.
В темноте кто-то зашевелился, подбираясь поближе. С этим ничего не поделать, ночью здесь будет много гостей. Но все-таки Альхейм не удержался, швырнул в осмелевшее насекомое головней. Это оказался всего лишь многоногий водяной паук с верхней парой глаз на отростках.
– Проваливай!
– сказал ему вслед Альхейм.
– Личинку я сожру один.
Так он и сделал, как следует вываляв жирные кусочки
Вспомнилась сказка о пауке Чернолапе. Огромный, он стоял над миром, солнце проходило у него под брюхом, а звезды, глаза его, холодно следили за всем происходящим внизу. Однажды Чернолап проголодается, и тогда сожрет землю со всем, что на ней имеется. После этого ему станет не на чем стоять, и он провалится в бездонную пустоту, тут и сказке конец.
– Глупая сказка, - сонно проговорил Альхейм и перевернулся на бок, подтянув поближе копье.
В темноте потрескивали хитиновые суставы, будто насекомые тихонечко толкались, отвоевывая себе место поближе к костру. Через некоторое время надо проснуться, подкинуть хвороста, а пока… Альхейм опять увидел сон. Он разделился на несколько независмых личностей. Один гвардеец отправился через лес на запад, другой дошел с ним до седла, забрал топор, и вернулся. На берегу этот Альхейм слубил дерево, принялся строить плот. Был и третий, этот поешл вверх по течению, держась берега, что с ним стало, осталось неясным. Четвертый Альхейм ночью вошел в Ронсу и тихо поплыл на тот берег, уповая на удачу.
Проснувшись, гвардеец тяжело вздохнул. Ему не верилось, что кто-то из его двойников сумеет выжить. Лес подходил влотнуб к воде, идти на север означало одновременно получить и лесные, и речные опасности. Подбросив в костер топлива, он выпил еще воды и снова уснул, на этот раз без снов.
Альхейм не понял, от чего проснулся. Может быть, от смутного предчувствия опасности, а может, шатровики подняли шум, подбираясь к огню. Он сел, сразу кинул в костры хвороста, потом прислушался. От реки раздавались чавкающие звуки, будто какие-то твари одна за другой бултыхались в воду. На том берегу, очень далеко, пронзительно скрежетал хитин, крупные насекомые вели молчаливую, но смертельную борьбу.
Что-то было не так, что-то изменилось в непроглядной тьме, окружавшей круг света. Альхемй схватил копье, встал. Тишина. Заслонившись ладонью от огня, он стал всматриваться в сторону леса, показалось, что темнота там странно сгустилась. Что-то блеснуло… Глаза!
Будто поняв, что замечен, крупный самец шатровик подался вперед, оказался на свету. Тут же треснула ветка сзади. Едва не свалившись в костер Альхейм повернулся, и увидел еще одну тварь. Оглянулся снова - там стояли уже двое.
Шатровики значительно уступали в росте Чважи, но нечего было и думать пытаться справиться с тремя в одиночку. Как-то раз, с другими парнями-медоносами, Альхейм между рейсами к ульям подрядился выкурить семейку шатровиков, обосновавшуюся в опасной близости к огородам. Вооружившись длинными копьями, люди по трое разбирали выскакивающих из подожженного гнезда пауков, удерживая их на безопасном расстоянии. И все равно Старая самка, появившаяся последней, пугающе крупная, успела укусить двоих, сломав копья…
Для пробы Альхейм ткнул своим оружием в того шатровика, что подобрался ближе других. Тварь чуть подалась назад, но тут же вернулась, придвинулись и остальные. Один прыжок, и с человеком было бы покончено, но паки боялись огня. Альхейм схватил горящий пучок хвороста, швырнул в хищников. Они отбежали.
Быстро подбросив топлива, гвардеец усеял все пространство вокруг костров горящими хворостинами. Далеко их не кинешь, но на какое-то время этого хватит. Ночь близилась к концу, об том говорил треск саранчи, разминавшей крылья. Уйдут ли после расвета шатровики обратно в гнездо?..