Шрифт:
Один из самых известных фантастических сериалов, начало которому положили произведения знаменитого британского писателя и мыслителя Колина Уилсона, получил свое продолжение в работах отечественных авторов.
Мир, где Земля полностью преображена после космической катастрофы.
Мир, где пауки обрели волю, разум и власть.
Мир, где обращенный в раба человек должен вступить в смертельную борьбу, чтобы вернуть себе свободу.
Мир пауков становится НАШИМ миром.
Глава первая
Вечером гвардия
– Слава Повелителю, - негромко изрек Альхейм во время третьего рейса.
– А только не проще было всей гвардии сюда перебраться?
– Место открытое, - поморщился Крисч.
– Там у нас рощица, холмы, а здесь степь. Если ударят быстро, да прижмут к частоколу, то несладко нам придется.
– Ты так говоришь, будто они из-за леса выскочат!
– рассмеялся Альхейм.
– Место открытое, верно, и ветер со степи. Свежо… А у нас и воздух воняет, и ручей.
Укрепив на спинах пауков бурдюки, водовозы расселись по седлам и тронулись в обратный путь. Уже темнело. Из-за частокола долетали песни, которые, соревнуясь друг с другом в крепости глоток, орали отряды Армии Повелителя Чиссимчаша. Восьмилапые шли медленно, не столько утомленные за время дневного перехода, сколько просто скучающие.
– Чважи, а что говорят о наших делах?
– спросил Альхейм, двадцатилетний новобранец, попавший в гвардию исключительно за рост, но уже заносящийся над армейцами.
– Будет жарко? Где неприятель?
"Если бы ты должен был об этом знать, то знал бы," - спокойно ответил Чважи.
– "Гвардия ждет приказа Повелителя".
– Да, но ведь вы-то со своими переговорили наверное, вам частокол не помеха! Что они думают?
"Они думают, что Повелителю виднее. И я думаю так же."
Крисч, ехавший впереди и слышавший короткий разговор, негромко рассмеялся.
– Но что такого, если мне просто интересно?
– обиделся Альхейм.
– Да ничего. А что такого, если тебе просто не хотят рассказывать?
– продолжал хихикать Крисч.
– Прибавить шаг!
– гаркнул возглавляющий караван из пятнадцати смертоносцев десятник Вложеш.
Пауки синхронно ускорились, побежали быстрее, сохранив интервал. Сейчас они не были боевой единицей, просто носили воду, и старшим назначили двуногого. Так бывало часто, когда дело касалось хозяйственных нужд. Ведь смертоносцам вода почти не нужна, большую часть жидкости они получают с пищей.
В сумерках можно было лишь с трудом рассмотреть гвардейский вымел, безвольно повисший на высоком шесте. Пауки уже устроились на ночь, выстроившись полукругом, люди жгли костры у частокола. От рощи приближался такой же караван, груженый дровами, сидевшие на спинах пауков люди держали в руках подстреленных насекомых.
– Поохотились, - с тоской протянул Альхейм.
– А мы даже рыбу не половили.
– Сравни их концы и наши, - утешил
– Конечно, они быстрее управились. Да и деревья все равно восьмилапые ломали, вот ребята и развлеклись.
Караваны сблизились, побежали рядом.
– Лови!
– Стиксош, такой же новобранец, как и Альхейм, да к тому же земляк, швырнул ему одну из своих мух.
– Мясная, самое оно! Ты только когда будешь жарить, жир постарайся собрать. Мужики говорят, пригодится!
– На что?
– Да на все! Его с солью перемешать, и в торбу. А потом хочешь с лепешками жри, хочешь так. На что же еще?
– Ну, я думал сбрую смазать, или на лечение…
– Дурак! Жратва - прежде всего!
Стиксошу все в Гвардии нравилось, потому что кормили сытно, работой не слишком нагружали, а в боях он бы предпочел вовсе не участвовать. Другое дело Альхейм, он-то мечтал о сражениях. На поверку оказалось, что за два месяца участия в войне он даже не видел неприятеля. Одно только маневрирование по захваченной почти год назад территории, цели которого он не понимал.
Но вот сегодня почти все силы Повелителя собраны в один кулак. Что-нибудь это да означает! Скоро случится что-то важное. Или Армия пойдет в наступление, или сюда придет враг.
– Будет сеча, - негромко сказал Альхейм, обламывая мухе твердые кончики лап.
– Типун тебе на язык, - вздохнул Крисч.
– Дай-ка сюда тушку, я сразу к костру пристроюсь. А ты уж мои бурдюки сними, договорились?
– Ладно…
Строй смертоносцев расступился, пропуская в расположение Гвардии вновь прибывших. Пауки уже поели, сразу по прибытии раскинув у стены частокола тенета. Множество насекомых по земле и воздуху тянулось именно сюда, к вонючему ручью, полному съедобных отходов. Теперь от паутины не осталось и следа, восьмилапые поглотили ее, возобновив запасы клейкого вещества.
Крисч спрыгнул на ходу, лишь махнув рукой десятнику, которого знал не первый год. Пауки подошли к груде наполненных бурдюков, Альхейм вместе с другими занялся разгрузкой. Потом, прихватив одну из привезенных емкостей, отыскал Крисча. Муха уже вовсю жарилась, старый гвардеец ловил капли жира широкой ложкой и сбрасывал прямо в траву.
– Это муха-чевчина, - пояснил он.
– Очень жирная, так она для личинок корм запасает. Когда приходит пора, забирается в нору, куда яйца отложила, и личинки ее жрут.
– Да мяса-то всего ничего останется!
– возмутился Альхейм.
– Зато очень жирное мясо, вкусное. Мы с тобой на двоих не осилим, придется вот Равида угостить.
Равид, веселый толстяк, довольно ухмыльнулся и продолжил играть на флейте. Он занимался этим почти постоянно, и у Альхейма монотонная музыка уже застряла в ушах.
– Хоть когда он будет жрать отдохнем, - поморщился он.
Равид опять ухмыльнулся, исхитрившись не оборвать тоскливую ноту ни на мгновение.
– А мне нравится, - сказал Крисч.
– Впервые понравилось под Ужжутаком, когда половина Гвардии кусками по полю валялась. Меня придавило нашим же смертоносцем, я целый час ножом резал его лапу, чтобы выбраться. А на помощь позвать не мог, не вздохнуть… Думал, задохнусь.