Чтение онлайн

3

Перед шлюзами палачи ГУЛАГа,

чтобы забраться к вечности в карман,

придумали поставить в рост рейхстага

"отцу народов" грозный истукан.

Но был в тот день не в духе Джугашвили,

велел он подхалимам вопреки,

чтоб монумент поменьше возводили

в честь Волги, русской матери-реки.

И вознеслась над каменистым молом

красавица с закрученной косой,

с широким сарафановым подолом

и

тихо поднимаемой рукой.

"Отец" одобрил. Кто бы с ним поспорил!

Хоть приглядеться стоило чинам,

ведь "Волга-мать" глядит не в даль и море,

а за залив, на белый божий храм.

Он выше всех вознёсся над округой,

а женщина славянской красоты

перекреститься поднимает руку

в молитвенной надежде на кресты!

69

ПРО НОЖ

До впечатлений молодость жадна.

Чтобы понять сердец вражды и стоны,

я опускался до людского дна

и попадал в трущобные притоны.

Но отморозкам — что уж тут тереть —

на наглость слов ответствовал молчаньем:

не потому, что страшно умереть,

а оттого, что грустно умиранье.

И если угрожали мне ножом,

я уступал обидчикам дорогу,—

важнее выиграть хитростью в большом,

чем просверкать в текущем и немногом.

Виват героям, что идут на нож

без размышленья, не прищурив веко!

Но если б каждый был на них похож,

давно б Земля забыла человека...

И те, что угрожали мне ножом,—

все храбрости своей не избежали:

в распаде спят на кладбище большом,

найдя друг друга злобными ножами.

ЭТА ТИХАЯ ЖЕНЩИНА В ЧЁРНОМ

Эта тихая женщина в чёрном,

эта женщина с бледным лицом,

с очень бледным лицом, удручённым

размышлений терновым венцом,

уже год каждый день ровно в восемь,

словно вся её жизнь по часам,

что-то тайное в сердце проносит

под окном моим в маленький храм.

70

И всегда, не крестясь, без поклонов,—

я подглядывал это не раз —

зажигает свечу пред иконой,

где темнеет взыскующий Спас.

Не дождавшись заутренней службы,

в своём чёрном унылом платке,

сквозь метель ли, сквозь дождь ли по лужам

переулком уходит к реке.

И стоит над обрывом, упорно

глядя вверх по течению в даль,

эта тихая женщина в чёрном,

что бледна, как тоска и печаль.

Подойдёшь к ней и спросишь — ни слова,

лишь ресницами вздрогнет в ответ...

Видно, правда её так сурова,

что и слов для смягчения нет.

"LOVE ME"

"LOVE ME" —

на бейсболке у старика,

в жёлтый пергамент одета рука,

белая трость, наощупь шаги,

в чёрных очках не видно ни зги.

Правит проспектом бензиновый чад;

люди, как кони, под стенами мчат...

Трелью зелёный запел светофор,

старый шагает на звуки в упор —

каждое утро сиротски один

с чёрным пакетом идёт в магазин:

хлеб, молоко да кусок колбасы...

Тикают в сердце чуть слышно часы,

складки, как стрелки, ползут по лицу

тихо — завод ведь подходит к концу...

Может и я так пойду меж людьми

вскоре, в бейсболке, кричащей "LOVE ME"...

Или, как встарь, сквозь ухабы и ширь

путь мне найдёт сирота-поводырь;

буду я песни стонать у церквей,

жить подаянием бедных людей,

в ветошь с помоек в мороз уберусь...

Многое можешь ты выдумать, Русь!

* * *

Не повезло, быть может, мне родиться,

отсюда все невезения мои:

ведь жизнь — не щука, а судьба — не птица,

их не поймать, они — в твоей крови...

Замёрзнет кровь, как лужи на дорогах,

когда мороз откроет погреба,—

жизнь улетит в надежде встретить Бога,

закаменеет надгробием судьба,

и в мире, где не дышат и не плачут,

не любят, не тоскуют ни о ком,

мне сердце изгрызёт моя удача

весёленьким могильным червяком...

Но, может быть, мне повезло родиться,

оттуда все везения мои:

ведь жизнь — не щука, а судьба — не птица,

ловить не надо, всё они — в крови,

и в мире том, где смерть живёт старухой,

отпаивая мёртвых молоком,

72

такая мне настанет невезуха

со всяческим могильным червяком...

ПЕРВЫЙ СНЕГ

Сергей сергейничал, олеговал Олег,

а я в окне увидел первый снег

и, отстраняя круглый разговор,

коньяк отставил, выглянул во двор:

асфальт был чёрен, но белым-бело

меж жёлтых листьев бабочек мело,

и всё дрожало в этой белизне, —

балконы, крыши, женщина в окне...

Я на земле живу не первый век,

но каждый год дивлюсь на первый снег,

влекомый в детство страстью чистоты,

гонимый в сердце властью красоты.

КЛЁНЫ ОСЕНЬЮ