Предел Адаптации
Шрифт:
— Так точно, — скривился тот.
Рубцов занял место полковника.
— Теперь по вам лично, — сказал майор. — Вы движетесь двумя БТР и двумя робо-муловыми связками. Одна группа — в зачистку и осмотр, вторая — страхует и держит периметр. Операторы работают по полному, никакого «ну я подумал, что это свой».
Он прочистил горло.
— Орбитальная поддержка через «Перун» осуществляется по схеме: вы обнаружили объект, передали первичку через нас, мы сверили данные, дали добро, вы поставили лазерную
Он поднял палец.
— Ведение огня комплекса — не ваше решение, а наше. Координаты и параметры просчитываем мы и группа наведения. Ваша задача — не геройствовать, а выжить и сделать свою часть работы.
Он посмотрел по роте.
— Учитывая, что теперь вы уже не зелёные, вы мне здесь двойной самодеятельности не устраиваете. Увидели что-то странное — отметили, сообщили. Не ломитесь вперёд в одиночку, как в прошлый раз, — взгляд его на секунду задержался на Артёме, но без лишнего акцента.
— Товарищ майор, — поднял руку Артём. — В районе «Север-3» дроны и рой противника ожидаются?
— Ожидаются везде, — хмуро ответил тот. — И ваши, и их.
Он сделал паузу.
— Кстати. Наши технари докладывают, что противник активно использует старые цивильные БПЛА, переделанные под разведку и удар. Делайте скидку на то, что теперь любая облезлая камера на крыше может оказаться пусковой.
Он перевёл дыхание.
— Вопросы ещё есть?
— Товарищ майор, — Данил поднял руку. — «Перун» какое время будет до удара после указания метки?
— От момента подтверждения и постановки метки до удара — от сорока секунд до пары минут, в зависимости от орбиты, — сказал полковник. — Для вас это значит одно: не стойте, как идиоты, на месте, где только что засветили цель.
— То есть «сфотографировал и беги»? — уточнил Пахом.
— Примерно, — сухо подтвердил Рубцов. — Только вместо фотографий у вас лазер и координаты.
В БТРе доехали до точки выгрузки быстро.
Мотор рычал ровно, броня отбивала мелкие камни, грязь летела из-под колёс.
Внутри — привычный запах железа, масла, пота и дешёвого пластика.
Кто-то молчал, кто-то обсуждал последние VR-сценарии.
— Ставлю сотню, что сегодня опять будет «городской бой с неожиданными гостями», — сказал Илья. — Только в этот раз эти гости будут сверху падать.
— Если сверху начнёт падать, — заметил Данил, — то нам VR уже не понадобится. Мы всё увидим в 4D.
— 4D — это с запахом, да? — спросил Пахом.
— 4D — это когда тебя ещё и трясёт, — ответил Артём.
Он чувствовал лёгкое, неприятное напряжение в груди. Не страх как таковой, а предощущение сложности.
Как когда выезжаешь на трассу зимой: ещё ничего не случилось, но мозг уже перебирает
Эйда тихо фонит, как включённый, но не используемый прибор:
Режим повышенной готовности. Рекомендация: перед началом операции перераспределить адаптационный ресурс.
Артём открыл интерфейс на пару секунд, пока броневик трясётся по колее.
Артем быстро выбрал:
— +1 ступень к боевому анализу (баллистика, прогноз траекторий).
— +1 ступень к контролю боли (ограничение влияния болевого шока на поведение).
Каждое улучшение вспыхнуло зелёным, с кратким описанием.
Побочный эффект: Давление в висках, покалывание вдоль позвоночника.
Артём стиснул зубы, пока волна боли не прошла.
— Ты чего зубами скрипишь? — спросил Данил. — БТР от этого быстрее не поедет.
— Вчерашнюю кашу вспоминаю, — ответил он.
Промзона «Север-3» почти не отличалась от сотен других.
Серые коробки цехов, ржавые трубы, заросшие бурьяном площадки, ряд контейнеров.
Когда-то здесь делали, в лучшем случае, трубы или детали для тракторов. Теперь — по данным разведки — хранили элементы БОТов и роевого вооружения.
— Романтики, — пробормотал Пахом, когда они высыпали из броневика, занимая периметр. — В мою молодость промзоны использовали честно: для бухла и мордобоя.
— В твою молодость динозавры ещё бегали, — отстрелялся Данил.
БОТы, идущие рядом, тикали сервоприводами.
Робо-мулы с боекомплектом шагали, гудя электромоторами. На спинах у них — коробки, ящики, допнагрузка.
У одного на броне кто-то из меховозов маркером вывел «Матроскин».
— Так, — Стрелецкий повернулся к ним. — Первая группа — со мной. Вторая — с лейтенантом Сазоновым.
Он посмотрел по лицам.
— Задача на сейчас: точка А. Старый сборочный цех на восточном краю. По документам — законсервирован. По спутниковым — ночью вокруг него наблюдали теплоконтур. По роевым каналам — странная тишина.
— То есть там кто-то сидит и нас ждёт, — резюмировал Пахом.
— Или никто, — отрезал капитан. — За уверенность мне не платят. Пошли.
Путь к цеху А был скучный только на первый взгляд.
Колеи в грязи.
Следы от гусениц и шин разных размеров.
Где-то свежие, где-то смыты дождём.
Артём шёл во втором ряду, держа ствол на уровне плеча.
Взгляд цеплял мелочи: выбитое окно, залатанная панель, новенькие камеры на углу старого здания, кабель, протянутый поверх земли.