Чтение онлайн

Оборачиваюсь и вижу Кевина О’Бэннона в изысканном смокинге, с бокалом шампанского в руке. Он слегка поднимает бокал и с улыбкой произносит:

— Ты заслуживаешь победы. И чем бы все ни кончилось, давай поговорим о продлении контракта в понедельник. И подпишем его на несколько лет вперед — я не хочу потерять такого ценного сотрудника.

Открываю рот, чтобы ответить что-нибудь остроумное, непринужденное и любезное. Но так ничего и не выдаю.

— Пожалуй, займу свое место, — спокойно добавляет он и уже собирается отойти, но вновь оборачивается ко мне. — Насчет

Анжелы, — говорит он. — Просто чтобы ты знала. Она сегодня не придет. Она больше не в нашей команде.

Снова пытаюсь выжать из себя хоть что-то, но мой мозг словно завис.

— Она…

— В поиске новых карьерных возможностей, — сухо отвечает Кевин. — Мы желаем ей всего наилучшего. — Загадочно улыбаясь, он отходит к своему стулу.

Поворачиваюсь к Франклину.

— Ты слышал? — выдыхаю я. Скорчив язвительную физиономию, помахиваю рукой и произношу: — Чао, писака.

— Свой черт ближе, — отвечает Франклин. — Еще посмотрим, кто сменит ее в понедельник.

Переживать по этому поводу мне некогда, потому что свет постепенно гаснет, гул голосов стихает и вспыхивает луч прожектора, направленный на середину сцены. Все взгляды обращаются на ведущую.

Спустя каких-то несколько секунд, которые тянутся словно бесконечные часы, мы наконец слышим, как объявляют нашу номинацию.

— В номинации «Расследовательская журналистика» представлены… — Блондинка в костюме из прошлогодней коллекции «Версаче» принимается зачитывать список имен.

Ощущаю, как Джош кладет руку на спинку стула сзади меня, и вижу, что Стивен тоже кладет руку на стул Франклина. Обеими ладонями сжимаю край стола.

Блондинка открывает конверт:

— И премия в области расследовательской журналистики вручается…

Зал взрывается аплодисментами, Мэйси радостно вскрикивает, Кевин поднимает большой палец, а Джош обнимает меня. Энергия на миг покидает мое тело, а потом приливает с удвоенной силой. На гигантском экране, укрепленном над сценой, высвечивается заставка «Третьего канала», сопровождаемая фирменной музыкальной темой, в то время как мы с Франклином пробираемся через лабиринт столиков по направлению к сцене.

Наш проход недолог — но за эти несколько секунд мой мозг успевает проделать собственный путь. Улыбаясь в ответ на поздравления гостей, я вспоминаю, как получила первый спам, как мы с Франклином считали, что Мэлани всего лишь бедная несмышленая вдова, как ломали голову над коробками с документами. Вспоминаю, как Анжела пыталась зарубить сюжет и как Франклина чуть не убили за то, что он расследовал эту историю. И меня тоже.

Видеоролик с нашим сюжетом, как цветное кино, прокручивают на большом экране посреди затемненного зала. Это финальный стендап, снятый морозным ноябрьским вечером на фоне златоглавого здания массачусетского парламента. Мое черное кашемировое пальто выделяется на фоне красного кирпича, и благодаря темно-синему сиянию неба и какому-то постороннему уличному свету я выгляжу очень даже неплохо для своих сорока с небольшим. Ну ладно, ладно. Сорока шести. Мой голос громко вещает через репродуктор:

«Что касается главы

преступного сговора Мэлани Браун Форман, то, согласно заявлению прокуратуры США, ее преступная деятельность включает в себя убийства, покушения на убийства, незаконное проникновение на чужую территорию, угрозы насилием и угон автомобиля. Эксперты Комиссии по ценным бумагам и биржам предоставили шокирующие финансистов сведения о том, что на данный момент они выявили более дюжины исполнительных директоров, замешанных в деле, которое один из следователей назвал самым вероломным и масштабным случаем инсайдерской торговли за всю историю экономики».

Голос на пленке затихает, и мы с Франклином рука об руку ступаем в освещенный круг посередине сцены, принимая сверкающие золотом статуэтки.

По правилам только один из нас может произнести победную речь. Я отступаю на один шаг, указывая Франклину на подиум. Обычно продюсеры остаются в тени, но сегодня его очередь предстать перед публикой в лучах прожектора.

— Это наша общая победа, — произносит Франклин, поднимая над собой «Эмми», — и я горжусь быть в одной команде с Чарли Макнэлли. — Он оборачивается и поднимает за меня бокал, затем добавляет: — Ждите нашего нового сюжета! Большое спасибо.

Зрительный зал аплодирует и приветствует нас одобрительными возгласами, а мы тем временем уходим со сцены за кулисы, где фотографы уже ждут победителей.

Подаюсь ближе к Франклину, чтобы он смог расслышать меня через грохот рукоплесканий.

— Какого такого сюжета?

— А бог его знает, — весело отвечает Франклин. — Мы всегда что-нибудь придумаем.

— А что, если не придумаем? — завожу я свою всегдашнюю песню. Не разделяю радостной беспечности Франклина. К тому же в следующем году мне будет уже сорок семь.

— Чарли, Франклин, посмотрите сюда, — слышу я. Фотографы только и трещат вокруг нас вспышками, подыскивая удачный ракурс. — Улыбнитесь и поднимите «Эмми»!

Мы подставляем лица объективам фотоаппаратов, обнимая друг друга за плечи. От вспышек в глазах у меня плывут голубые пятна. Через несколько мгновений таким же дружным роем папарацци отбегают от нас и обступают следующую мишень, и зрение возвращается ко мне.

Вижу, как, сияя от гордости, к нам направляется Стивен. А за его спиной замечаю Джоша с двумя хрустальными бокалами шампанского.

А знаешь что, говорю я себе, мы и правда всегда придумаем сюжет. Нет никаких причин думать, что в следующий раз будет иначе. А если в следующем году мы не выиграем, что ж…

Дотрагиваюсь до миниатюрной бриллиантовой звездочки на шее. И загадываю желание.

Многие думают, что писательство — труд индивидуальный. Но это не так.

Спасибо Марианне Мансузи, без которой «Прайм-тайма» бы просто не получилось. А также моему продюсеру и первому читателю Мэри Швагер, которая, в отличие от Франклина, вовсе не выдуманная героиня, но от этого она не становится менее выдающимся журналистом, другом и напарником.