Право палача
Шрифт:
— Лавка портнихи, что ближе к стене, закрыта уже неделю, — начал старик. — Никто не видел хозяйку всё это время. Входить боятся. Скорее всего, внутри уже бездыханное тело. Не факт, что причиной стала чума, но вы должны быть начеку. Каспар проверит запас серы, подготовит маски и одежду, выберет подмогу. Много людей не понадобится в любом случае. Дом пока только один.
Взгляд Каспара остановился на Томасин, которая тщетно пыталась перестать икать и держать равновесие, а не шататься, как моряк на палубе. Было ясно, что она не боец.
— Ты, здоровяк, идёшь с нами, —
Клавдия уснула быстро и глубоко, рассудив, что рок пощадит её и сделать для своей безопасности сверх разумения Каспара и мейстера ничего нельзя.
Проснулись чуть позже, чем обычно. Позавтракали в полном безмолвии. Графиня наблюдала за тем, как дрожат пальцы Клеманс то ли от холода, то ли от страха и не решалась расспрашивать, что их обеих ждёт. Лекарня замерла в тревожном ожидании. Все говорили шёпотом, даже хмельные не храпели во сне.
Перед выходом Каспар вручил Клавдии вещь, которую невозможно не узнать или спутать с иной. Знак отчаяния и надежды одновременно, символ смерти и дерзновения победить природу было неожиданно приятно взять в руки. Качество новой маски поражало: тщательно заглаженные края поблёскивали, все швы были ровными, стежки шёлковой нитью легли чётким пунктиром на дорогую кожу прекрасной выделки. Стёкла рубинами светились в полутьме. Клавдия провела кончиком пальца по изогнутому клюву и испытала такой восторг, словно ей вручили бычий кнут и привели пару оборванцев для потехи.
Ремни совсем не давили, а мягко обнимали голову, чуть растягиваясь. Она сделала вдох и почувствовала благоухание летних трав, жаркое и сложное, словно гимн многоголосого хора. Там были и чабрец, и мята, и полынь, ещё несколько незнакомых запахов.
— Я не стал класть лаванду, — шепнул Каспар.
Восторг усилился и перетёк в восхитительное настроение. Клавдии давно наскучили цветы и украшения. Когда их дарили, она лишь любезно улыбалась и произносила одни и те же фразы. Первые неделями вяли в вазах, не смея соревноваться с роскошностью интерьера, вторые оказывались погребены на дне очередной шкатулки. Она забыла, когда в последний раз её вкусу угодили, и от того было по-настоящему приятно. Каспар не служил ей, но готовил еду, не забывая о яйце без скорлупы. Вот теперь он верно выбрал травы. В этом жесте таилось что-то до невозможности человеческое и милое.
— Мне нравится, — произнесла Клавдия, глядя сквозь алые стёкла на мортуса, уже натянувшего капюшон.
— Понимаю. Но не теряй бдительности. Не расслабляйся. Не считай себя неуязвимой.
Произнеся привычную молитву, сели в телегу. Тильберт расположился совсем близко, и графиня положила руку на его острое колено.
— Вы нужны мне, Тиль. Когда всё закончится, я буду обречена на брак, который убьёт меня. Если останусь жива.
Юноша задышал глубоко, его маска от этого стала издавать ритмичный шорох. Он заговорил тихо и боязливо, пряча слова в скрип колёс:
— Я замялся тогда на кухне потому, что был поставлен в тупик
— Каспар, в отличие от Сангреаля, не является ко мне в кошмарах.
— Я бы ему не доверял. Он как… не знаю… разверстая могила.
Двухэтажный дом был на редкость ухоженным и выглядел обманчиво безопасным. На ступеньках под жестяной вывеской топталась кошка. Каспар наклонился, почесал у неё за ухом и постучался в дверь свободной рукой. Изнутри никто не отозвался. Следующие попытки тоже были бесплодны.
— Боюсь, придётся вломиться без приглашения, — он заговорил со странным сарказмом, проявлявшимся всякий раз на службе, — но войдя, если обнаружите живых, будьте вежливы, это чужое жилище.
Дверь оказалась не заперта. Прилавка в мастерской не было, только низкий подиум для посетителей. Рулоны ткани на полках лежали аккуратно свёрнуты, на одном из широких столов для кройки стояла болванка с новым кружевным чепцом, который собирались наплоить. Будто портниха отошла на минуту и вот-вот вернётся.
— Доброго дня! Эй! Есть живые?
Каспар постучал в стену, и за ней закопошились крысы.
— Позор тебе, кошка. Клавдия и Клеманс, идите наверх. Мы с Тилем осмотрим лавку.
Клеманс со вздохом поплелась по узкой лестнице и что-то бормотала в длинный клюв про больные колени, издававшие громкое щёлканье. На втором этаже под скатами крыши обнаружились две небольшие комнаты. Одна из них оказалась кладовой и Клавдия задержалась в ней, с интересом разглядывая портняжные инструменты. Сколько всего было нужно, чтобы просто нарисовать на ткани будущее платье, вырезать и сшить! И коробка булавок, и уйма ножниц разного размера, и целое семейство угольных утюгов, гуськом замерших на полке от мала до велика, и…
— Каспа-а-ар! — завопила Клеманс во всю голову. — Ка-а-ас! Сюда!
Маска поглотила её крик, но готовый к находкам мортус мгновенно взлетел по лестнице.
В комнате на кровати лежала портниха. Из-за спины Каспара Клавдия разглядела её почерневшие руки, которые та прижимала к груди. Женщина уже ничего не понимала, только скулила как подстреленная лиса, а волосы её, слипшиеся от испарины, змеились по грязной подушке. Чёрный клюв маски навис над обречённой и мортус прошипел:
— Pesta. Без сомнений.
Ужас отбросил Клавдию взрывной волной назад к двери. Она чуть не расцарапала дегтярный балахон, лишь бы коснуться нательного креста. Труп напугал бы её куда меньше, чем ещё агонизирующий человек.
— Я вам помогу. Сейчас отнесу к врачу, о вас там позаботятся. Господь будет рядом. Слышите? — Каспар подхватил портниху на руки. — Чёрт. Продолжайте поиски. В телегу её класть нельзя, отнесу на руках. Не знаю, как скоро вернусь, можете закончить без меня, если не найдёте ещё живых. Тильберту я сейчас поручу всех вывести и зажечь серу.