Чтение онлайн

– Скорее, не с музыкантами, а с клубом филофонистов, с председателем клуба Валерой Сухановым, в частности, давно друг друга знаем.

– Если не секрет, сколько вам лет?

– О, много, 35 уже.

– Из них, наверное, лет 20 в роке?

– Что-то около того. С начала 70-х. До «Зоопарка» играл с группой «Союз любителей музыки рок», с «Аквариумом» (я не был членом этой группы, но играл там), с «Капитальным ремонтом», была такая группа.

– И последний вопрос: вас не смущает, что здесь придется играть на дискотеках?

–

Нам очень нравится, когда люди под нашу музыку танцуют. Рок-н-ролл - это, в общем-то, танцевальная музыка. Кому нравится, тот слушает, кому нравится танцевать - пусть танцует. Все в порядке!

* - Е.Губерман

Ирина Богданова.

– Как ты относишься к призыву Сукачева идти назад в андеграунд, чтобы создавать новый некоммерческий рок?

– Это неплохая идея. Хотя не знаю, как она будет реально воплощаться. Что касается «Зоопарка», то мы всегда были группой андеграунда, хотя и не поем социальных песен.

– Я так понял, что вы недорогая группа в смысле гонораров?

– Здесь все зависит от того, где мы выступаем - или небольшой зал, или стадион - кто нас приглашает. Но в принципе группа «стоит» недорого.

– В твоей музыке очень ощущается влияние «черного» рок-н-ролла, но в группе негров-музыкантов вроде бы нет…

– Но мне с ними приходилось играть вместе… Если серьезно, то «черный» рок-н-ролл - моя старая любовь. И как может быть иначе, ведь Чак Берри, Литл Ричард - они вечны, без них нет рок-н-ролла.

– Твой старый друг Гребенщиков как-то спел: «Где та молодая шпана?… Ее нет, нет, нет..»., - тем самым дал понять, что не видит себе достойных преемников. А тебе нравится ли кто-то из нынешних молодых музыкантов?

– Ты знаешь, я очень ленивый человек, люблю полежать на диване, посмотреть телевизор и поэтому не хожу на концерты. Так что из молодых групп практически никого не слышал. А из уже относительно молодых мне нравятся питерские «Опасные соседи» и «Ноль».

– Может, ты тогда интересуешься политикой?

– Да, я три раза в день обязательно смотрю программу «Время», а если удается рано проснуться, то и «120 минут».

– И есть политические пристрастия?

– Я не могу понять одного: почему мы в нашей стране не можем нормально жить без политических партий. Просто жить.

В. Панов.

…Идет второй час беседы с Майком. Впечатление: доступен, интеллигентен (подчеркиваю!), умеет настоять на том, что считает для себя стержневым, знает толк в литературе, искусстве. Не правда ли, некоторый контраст со сценическим «имиджем»?

– Когда ты сочинил первую песню?

М.Н.(смеется): Лет пятнадцать назад. Конечно, на английском и, конечно, а-ля «Битлз». Все мы рождены ими.

– А как бы ты определил свой стиль?

М.Н.: Я не сторонник формул в музыке. Пусть будет - рок-н-ролл. Или так: новый

белый ритм-энд-блюз. Как видите, мои пристрастия в 50-х - 60-х годах.

– А если конкретнее?

М.Н.: Берри, Дилан, Коэн, Том Уэйтс, Спрингстин, «Роллинг Стоунз», «Кинкс», «Велвет», «Ти-Рекс». Из наших, ленинградских - Виктор Цой, конечно же, «Аквариум» - лучшая группа Союза. Из москвичей - «Звуки My». Это уникальное явление, словами не описать - надо видеть. Еще - Шевчук с «ДДТ».

– Короче, ты склонен к естественному звучанию?

М.Н.: Именно.

– Может быть, поэтому в твоем составе нет синтезатора?

М.Н.: Мы иногда используем его. Но звучит он у нас не так,

как, скажем, у «Крафтверк», а скорее, под орган. Есть сейчас и свой маленький хор, бэкграунд, из трех человек.

– Концепция группы?

М.Н.: Какая там концепция? Не относитесь к нам слишком серьезно. Спрашивают: «Почему «Зоопарк?» Отвечаем: «Слово понравилось».

– Твой традиционализм в урбанистическом соусе…

М.Н.: Потому что мы выросли и живем в Ленинграде. И музыка наша - музыка асфальта.

– Твои тексты, Майк. Их, ну, допустим, приземленность… Она-то, прежде всего и коробит некоторых…

М.Н.: Да, мы поем о реальных вещах. О нас с вами, какие мы есть на самом деле, а не хотим казаться в глазах других. Почему о так называемых негативных явлениях можно в полный рост говорить газетам, беллетристике, кино? А музыка - она что, должна только услаждать наш слух алыми розами? Скажите спасибо року - это он первым, до гласности, выкрикнул о вещах, которые мы сейчас именуем застойными.

– Слушай, Майк, а ведь ты лирик!

М.Н.: Еще бы. Скорее лирика, а не социальность - действительно мое. Здесь я часто пою о себе. Только не считайте, ради Бога, что во всех песнях я о себе. Большей частью - о других, хотя и через себя. Как писатель, который пишет от первого лица. Не путайте меня с моими персонажами.

– Так все-таки, существует ли рок-поэзия?

М.Н.: Бесспорно. Хотя меня смущает слово «поэзия». Я пишу тексты. Вместе с музыкой, где одно «тащит» за собой другое. Рок-поэзия… Она может казаться корявой, но по сравнению с поэзией, как таковой, порой более честная, откровенная, иронизирующая по поводу самой себя, пародирующая сама себя. В этом - специфика рока, которую так часто не понимают и не принимают. Свои тексты я не собираюсь печатать, я их могу только петь.

– Как ты относишься к Александру Житинскому?

М.Н.: У него есть замечательное качество - он не отвергает с порога то, что ему не по вкусу. Старается разобраться, признавая за каждым право на собственное мнение.

– Такая позиция тебе близка?

М.Н.: Очень. Я субъективно далек от музыки «хэви-метал». Но когда мы играли в одной программе с группой «Мастер», я оценил честность их работы. Не люблю навязываться, не люблю трюкачества.

– Ты продолжаешь писать, Майк?

М.Н.: Пишу и буду писать.