Пойми
Шрифт:
Идя по улице, я размышляла о своей новой школе и новой жизни. Может она и была в серых тучах, но в ней, иногда, и лучи света проскальзывали. Можно было попытаться наладить жизнь на новом месте.
Думая то о том, то о другом, я не заметила, как мимо меня проехала машина и с визгом затормозила чуть дальше по улице.
Из машине вышли два парня и две девушки. Они были из моей школы. Среди них был и тот парень, который очень вольно общался с мистером Плифулом.
Парочки направлялись в дом, который находился перед ними. Уже,
— Ждите меня в доме. Я скоро буду.
— Ты куда? — спросила его миловидная блондиночка, которая сидела с ним в классе. — Что-то забыл?
— Нет. Просто хочу проверить кое-что в машине. Идите.
Тон у него был скорее повелительный, нежели дружеский.
— Ладно, — сказала блондиночка, пожав плечами. — Идём, Трей. Неужели, вас с Амандой нужно подгонять пинками.
Стоявший с блондиночкой парень и его подруга скривились, но промолчали. Вся троица зашагала к двери дома и скрылась там, сопровождаемая громким топотом каблуков блондиночки.
Поравнявшись с ним и его машиной, я хотела быстро продолжить путь в нужном мне направлении, но парень заставил задержаться, окликнув меня:
— Эй, одноклассница! Мы сегодня не успели познакомиться. Я — Крис Вилсон. А ты?
— Моё имя — Сонал.
— С-о-н-а-л. — произнёс на распев Крис, словно пробуя на вкус новое блюдо в меню. — Довольно занимательно.
— Я предпочитаю, чтобы меня звали — Со.
— Интересно. Предпочитай, я не против.
От его наглости у меня перехватило дыхание.
— Извини, мне надо идти.
— Ну, надо, так надо. Иди. Мне тоже следует поторопиться, а то моя девушка оборвёт занавеску, подглядывая за нами. Увидимся.
Не дождавшись от меня ответной реплики, он поднялся по лестнице, ведущей в дом, и скрылся внутри.
— Ты виделась с Крисом Вилсоном? — уже в пятый раз спрашивала меня Эми, пока мы разбирались с домашним заданием у неё дома.
— Да. Мы столкнулись на улице.
— Серьёзно? И о чём же вы с ним болтали?
— Да ни о чём. Лишь официально представились друг другу.
Я сидела на кровати Эми и теребила край пледа, которым та была укрыта.
— Лучше тебе не общаться с ним близко, — размышляла подруга. — Крис — парень, которого таким, как мы, лучше обходить за три квартала.
— Да, он мне с самого начала не особо понравился. Не думаю, что смогла бы с таким общаться.
Эми рассмеялась.
— Как бы тебе лучше объяснить. Он — это звезда, а мы — это люди. Людям никогда не добраться до звезды, — сообщила она мне тоном профессора наук. — Лучше тебе это запомнить.
— Слово даю, что запомню, — сказала я, подняв правую руку вверх.
Ещё немного посмеявшись и закончив все задания, мы решили выпить соку на кухне.
Спускаясь вниз, я вспомнила, что Эми обещала рассказать мне историю своего имени.
— Так, что на счёт твоего имени? Ты обещала мне рассказать. Думаю, сейчас для этого самое время.
— Ладно, — заговорщически шепнула мне Эми. — Пойдём на кухню, чтобы родители ничего не слышали. Они считают это ерундой. И потянула меня за рукав к дальнему проёму, который вёл на кухню.
Дом Эми и её семьи был обычным домом для обычных людей, но, что его особенно отличало от других домов, так это, наверное, его чудаковатая кухня.
Кухня состояла из трёх частей: там, где готовилась еда, там, где она подавалась на стол и там, где рисовала мама Эми. Все столешницы были разрисованы разными узорами, на которые садились райские птицы. Чайник и чашки здесь были кислотно салатового цвета, так, что они прекрасно вписались в общие «джунгли» этой кухни, когда мы начали их расставлять на столе, чтобы немного перекусить и отдохнуть от домашнего задания.
— Извини, мама считает, что всё это безумие окрашивает в яркие цвета нашу серую жизнь, — смущённо произнесла Эми. — Мы с папой были против этого, но маме удалось отвоевать кухню, как огромный мольберт, для своего творчества.
— Не беспокойся. Здесь очень мило. — лихо соврала я.
— Мило? Издеваешься, — спросила меня Эми, ставя чайник на стол. — Здесь находится можно не больше часа в день, иначе гарантирована поездка в дурдом. Моя мама — свободный художник, с дипломом дизайнера. Работы часто нет и, поэтому она разрисовывает наш дом. Если бы не мы, с отцом, дом был бы всецело поглощён этим буйством красок. Она так видит этот мир, — попыталась оправдать свою маму Эми.
— Я понимаю.
Мы принялись уминать домашнюю выпечку миссис Брук, которая к слову была восхитительна. Даже за такое, уже можно было простить все остальные чудачества мамы Эми.
— Очень вкусно, — отозвалась я, лишь после того, как разом проглотила миндальный кекс.
— Я рада.
Эми вела себя сдержанно, словно боялась сказать или сделать что-нибудь лишнее в моём присутствии.
— Расскажи о своём имени. Ты обещала, — начала подначивать я подругу.
— Ладно, — согласилась она. — Слушай.
Вся странность имени Эми заключалась в её страхах перед ним.
Её назвали в честь дальней тётушки, которая была очень скверной, а под час и злобной женщиной. К старости та сделалась практически сварливой старухой, которая была зла на весь свет.
Её можно было понять. Женщина была одинока и часто слышала от своих соседей гадости про себя. Здесь нетрудно закрыться от мира. Люди порой бывают очень жестоки в суждениях о тех, к которым не имеют ни малейшего отношения.
Мне было бы жаль одинокую женщину, но Эми говорит, что от произношении её полного имени у неё мурашки под кожей начинают бегать. Перед ней сразу всплывает портрет тётушки Эмелл, которая не была образцом любезности.