Чтение онлайн

– Ну, великих мечтаний пока ещё нет… Так, мелочи…, – сконфузился Павел. – Стать учёным, как я уже говорил, приносить пользу…

– И всё? – возмутился Тесла. – В вашем возрасте мечты переполняли меня настолько, что, будь они летучим газом, я вознёсся бы в небеса. Да и впоследствии… Знайте же, что один видный преподаватель в Граце, Яков Пешль, однажды целую лекцию доказывал перед аудиторией, будто мои мечты утопичны и абсурдны. Сегодня же многое из того, что он называл абсурдом, уже работает для всеобщей пользы!

Учёный схватил со стола салфетку и замахал ею перед собеседником.

– Мечты

для Юности – всё равно, что флаг для корабля, помните об этом всегда! Есть и другие, столь же важные вещи, без которых нечего пускаться в плавание. Чувство противоречия! Поиск истины! Два сильнейших рычага для алчущего знаний и свершений, мой друг! Не удивлюсь, если окажется, что египетские фараоны построили пирамиды, только потому, что кто-то из соседей усомнился в способности такое построить. Вот и моя башня Уорденклиф сродни пирамидам – величественное, но бесполезное сооружение. Право, жаль, что всё так вышло… А ведь пробный запуск прошёл на диво хорошо. Верите, после него целую ночь все металлические предметы в Нью-Йорке исходили голубоватым свечением. Когда я ехал по Хаустон-стрит, несмотря на предрассветную пору, над улицей сотнями кружили бабочки – они мерцали в темноте крохотными огоньками святого Эльма. А я смотрел в подсвеченное таким способом небо, и был счастлив. Газетчики писали о чуде, но я выступил с опровержением и растолковал природу мнимого «чуда», ибо в ту пору, как уже сказано, я научился отделять науку от фокусов.

Великий изобретатель замолчал и, склонив голову, характерным жестом потёр лоб. Затем медленно сказал:

– Прогресс остановлен! Когда еще мир опояшется электрическими проводами? Сколько десятилетий пройдет, прежде чем государства принесут электричество в каждый дом? А я ведь предлагал мгновенную передачу!

– Мистер Тесла, я читал, что к десятому году электрифицируют каждый уголок в Европе, о том и статистика говорит …

В ответ Тесла так выпучил глаза, что Циммер сразу же пожалел о сказанном.

– Как утверждал один мой добрый приятель, есть три разновидности лжи – грязная ложь, наглая ложь и статистика[53]. Уж слишком это заманчиво – когда тебе в руки попадает право приписать нолик здесь, нолик там… Потому никогда не апеллируйте к статистике, мой юный друг! Вы хоть представляете, что сейчас сотворили?

Павел испуганно потряс головой.

– Вы рванули тормозной рычаг прогресса, юноша! Хотя с другой стороны, не случись этого, в один прекрасный день я мог ненароком рвануть на себя тормозной рычаг всей планеты. Мощности «Мировой системы» действительно могло хватить, чтобы расколоть орех… А что? Что такого? Наша планета – свора вечно грызущихся собак! В пичку их матерь[54]!

Циммер с испугом слушал, как речь великого человека становится всё более бессвязной, и уже начинал подумывать о том, чтобы вежливо откланяться.

Тесла подошёл к окну. Тучи собирались опять, готовясь все-таки разрешиться ливнем. Где-то вдалеке вспыхнула молния, но звук грома не долетел до гостиницы – его скрали шпили и высокие крыши домов, загораживающих полнеба. Учёный подскочил к балконным дверям и одним движением распахнул их.

– Начинается! –

провозгласил он, и еще какое-то время восторженно наблюдал приближающуюся стихию.

Юный студент смотрел и боялся вздохнуть, ибо воздух вокруг точно наэлектризовался. Чувствовалось странное – небо держалось не законами природы, а вот этим долговязым человеком…

… В своей мастерской на Галерной улице, инженер Павел Циммер стряхивает туман прошлого и на секунду замирает, глядя на стеклянную табличку с текстом, который он так тщательно нанёс вчера вечером. Протягивает руку потрогать краску – не высохла ли. Когда палец прикасается к стеклу, молодой человек уже знает ответ на мучивший его вопрос.

– Спасибо, мистер Тесла, – шепчут губы. – Тогда, в Праге, я, сам того не ведая, помог вам совершить жизненный поворот[55]. Вы отплатили мне таким же манером, посоветовав научиться отделять науку от фокусов… Что же, господа сектанты, давайте покажем пару фокусов, надеюсь, публика останется довольна! И волки будут сыты… и зайцы целы!

Павел широко улыбается.

«Поди ж ты, уж пять лет прошло, а вкус того кофе, что остался недопитым на столе в номере пражской гостиницы, помнится до сих пор».

Глава 7

Всепожирающая страсть

12 января 1913 г.

Когда большое дело близится к концу – на душе, несмотря на зимнюю стужу, весенние жаворонки заливаются. Оборудование, заказанное Павлу щедрыми сектантами, полностью готово и доставлено на место, в скором времени его установят, и тогда – гуляй, душа…

Остроконечный купол лютеранской кирхи, на котором трудятся двое из меблирашек Карманова, местами обледенел, поэтому детина Игнат и его рябой напарник Пётр весьма осторожничают, из-за чего работа спорится страх как не быстро.

– Обожди, стерва, дельницу[56] подберу! – орет волообразный Игнат напарнику.

Тот что-то отвечает, но Павел его не слышит – глядя на стрельчатые обводы здания, он размышляет о схожести между собой всех готических храмов. Реформатская кирха, украшающая набережную Мойки, удивительно похожа на Кёльнский собор, буде кому-то вздумалось бы распилить его пополам, только кирха раз в пять мельче. И Павел, которому в пору золотого детства довелось побывать в Кёльне на Рейне, глядя сейчас вверх, пытается восстановить полустёртые временем воспоминания.

Труженики на куполе замолкли, и инженер на всякий случай решил подогнать их окриком:

– Да скорее же, золоторотцы!

С крыши отозвались:

– Господин иженер, не звольте испокоиться, бретко[57] села, буддысь так и было!

Конечно же, между собой работнички совершенно иначе комментировали происходящее.

– Торопит, вражина! – зло прошипел рябой Пётр. – Чё торопит?! Сам же страдал – туже вяжи, туже!

– Тебе деньгу плотють? – едко осведомился здоровяк. – Тады хайло закрой и вяжи туже!