Потоп
Шрифт:
– А! Ты с политеха, с механики, – тыкал пальцем в небо Венька.
– Ну, ты даешь, – тяжко вздыхал Сойкин.
– Нет, в самом деле, у тебя еще роман был с черненькой такой, со второго курса.
– В школе! В школе учились, – орал почти на всю улицу Сойкин.
– Ах, это в школе, да, да, – растерянно говорил
– Помнишь, как мы учительскую подожгли? – доказывал свою причастность к Венькиному прошлому Сойкин. – А как журнал стащили и пятерок понаставили?
Венька помнил все: и подожженную учительскую, и журнал с криминальными пятерками по математике, но вот Сойкина он никак не мог вспомнить. По лицу было видно.
– Ну, это когда было, – тянул он.
Потом потихоньку стали вспоминать одноклассников. Венька обмяк, раздобрел.
– А Машка-то стала моделью, – говорил Венька. – А Ромка, он, помнишь, к нам во втором классе пришел, – рэкетир. На джипе ездит. Крутой
– Семкина собак разводит, на даче живет, десятка два собак и целый выводок своих пацанят, – увлеченно сплетничал Галкин.
Они еще долго говорили, кто и кем стал, кто чего добился. Обычный треп бывших одноклассников. Но за всем этим Сойкин почувствовал какой-то неясный для себя стыд. Что он сделал и чего не сделал? Кем он мог быть и кем так и не стал? Отчего это зависит? От каких слов, обстоятельств и случайностей? Ведь в детстве все друг у друга на виду были, все вроде одинаковые, а жизнь-то, она всех по-своему расставила. Неужели пару десятков лет назад все уже было решено, продумано кем-то заранее, и тому же Леонову выпало сесть за кражу автопокрышек, а дылде Мухиной стать женой прокурора… А они, глуповатые, веселые, доверчиво смотрящие и ждущие от жизни чего-то особенного, ничего и не знали, да и до сих пор не знают, наверное, что ждет каждого завтра. Что же тогда жизнь? Масса Случайностей, складывающихся
И Венька тогда неизвестно к чему говорил:
– Внутри всегда остается потерянность. Даже приобретая, теряем. Достигая возможности стать таким, теряешь возможность стать другим, быть может, более счастливым.
– А ты где сейчас, чем занимаешься? – прервал его Сойкин.
– Я в бизнесе, – нехотя сказал Венька.
– Да?! – удивился Сойкин. – Ты же раньше был комсоргом.
– Ну и что? Время было такое. Идеалы в обществе поменялись. Поменялись они и у меня, исчезли иллюзии. К тому же людям свойственно все время меняться.
– Но если все оставалось бы по-прежнему, то ты бы…, – пробормотал смущенно Сойкин.
– Здесь главное – вера, – пристально глядя в глаза Сойкину, строго сказал Венька. – Главное искренне верить в то, что ты делаешь.
Тут у него зазвонил мобильный телефон.
– Ты извини, дела. Ну, бывай, – сказал он Сойкину и пошел, поднося аппарат к уху.
В основном люди – существа самовлюбленные. Каждый человек считает себя неповторимым и весь мир пропускает через призму своей неповторимости. «Мир! Я пришел в твои объятия, вертись же пред моими стопами», – вот что хочет крикнуть каждый младенец в первую же секунду своей жизни, но за неумением красиво изъясняться переходит на визг. К тому же в большинстве случаев человек считает себя намного лучше, чем думают о нем окружающие. Глупец считает себя довольно разумным. Хам и нахал – оригиналом. Чиновник-взяточник считает себя достойным и уважаемым членом общества, при этом о самом обществе он не высокого мнения. И каждый пытается проявить в чем-то свою индивидуальность и личность.
Конец ознакомительного фрагмента.