Потомки Шаннары
Шрифт:
Внизу снова собрались порождения Тьмы, пристально наблюдая за ним. Пар заорал на них, зная, что уже отравлен, что яд распространяется по его телу. Колл стоял рядом, не говоря ни слова. Мысли Пара метались, он никак не мог собрать их воедино.
Оборотни снова стали подступать.
Но вдруг в скалах справа он заметил какое-то движение. Пар попытался отпрыгнуть в сторону, но споткнулся и упал на колени. В темноте засветились большие желтые глаза, и огромная черная тень одним прыжком оказалась рядом с ним.
— Слух! — прошептал он, не веря собственным глазам.
Болотный
— Колл! — позвал Пар и устремился к брату, но кот мгновенно преградил ему путь.
Порождения Тьмы снова подступили ближе, на этот раз принимая облик огромных существ, покрытых шерстью и чешуей, с отвратительными мордами, с дьявольскими горящими глазами и широко раскрытыми пастями, жаждущими добычи. Слух зашипел на них и рванулся вперед, заставив отступить.
Потом резко повернулся — когти выпущены, пасть оскалена — и разорвал Колла на куски.
Колл — вернее, оборотень, что принял облик Колла, — превратился в ужасное существо, искромсанное, истекающее кровью. Оно задрожало и исчезло, а Пар закричал от гнева. Его обманули! Невзирая на боль и внезапную тошноту, он послал на оборотней стремительную вереницу образов — существ, призванных рвать и уничтожать. Оборотни замерцали, и его создания пронеслись сквозь них, не причинив им вреда.
Перестроившись, оборотни снова бросились в атаку.
Слух прыгнул и напал на ближайшего, отшвырнув его ударом огромной лапы. На него бросился еще один оборотень, но Слух расправился и с ним. За передними атакующими из тумана появились другие. «Их слишком много», — в отчаянии подумал Пар. Он уже не держался на ногах, яд быстро распространялся по телу, знакомая черная пропасть снова разверзлась перед ним, ожидая его.
Но вдруг он почувствовал на плече твердую руку и услышал голос, резко окликнувший кота:
— Слух!
Кот попятился, повинуясь голосу. Пар поднял глаза. Рядом с ним стоял Уолкер Бо, одетый в черную мантию. На его бледном, словно покрытом мелом, узком точеном лице застыло такое выражение, что Пар похолодел.
— Держись, мальчик, — сказал он и пошел навстречу оборотням. Их было уже больше дюжины, они ползали у подножия холма, поминутно ныряя в ночь и туман и снова появляясь оттуда.
Приближение Уолкера Бо вызвало среди них замешательство, словно они его знали. Дядя Пара направился прямиком к ним и остановился, когда до ближайшего оборотня осталось около дюжины ярдов.
— Уходи, — коротко сказал он и указал рукой в темноту. Оборотни не сдвинулись с места. Уолкер сделал еще шаг и повторил так грозно, что, казалось, даже воздух задрожал от его голоса: — Уходи!
Один из оборотней кинулся ему навстречу и, щелкнув челюстями, попытался схватить его. Рука Уолкера метнулась вперед — он бросил в оборотня горсть какого-то порошка. Яркая вспышка пламени разорвала темноту, взрыв потряс землю, и оборотень исчез.
Вытянутая рука Уолкера описала полукруг, угрожая оставшимся оборотням. Через мгновение они отступили и пропали в темноте.
Уолкер повернулся и присел
— Это моя вина, — тихо сказал он.
Пар попытался ответить, но силы оставили его. И он опять провалился в небытие, в последний миг успев подумать, что на этот раз вряд ли очнется.
ГЛАВА 12
Пара Омсворда носило по океану снов. В этом плавании он был одновременно и зрителем, и участником. Его постоянно куда-то влекло; иногда это было похоже на плавание по штормовому морю, иногда — на прогулку под сенью деревьев, овеваемых легким летним ветерком. Он поочередно разговаривал — то сам с собой где-то в глубинах своего сознания, то со своим отражением в зеркале. Его голос был и еле слышным шепотом, и громоподобным криком. Все то окрашивалось в яркие цвета, то становилось черно-белым. Звуки раздавались и исчезали. Он был в своих странствиях всем и одновременно ничем.
Эти сны были его жизнью.
Сначала ему снилось, что он падает, падает в колодец, черный, как ночь, и бесконечный, как смена времен года. Он испытывал боль и страх, он не мог понять, что с ним. Иногда раздавались голоса; они предостерегали его, успокаивали, а порой вселяли ужас. Он корчился в судорогах. Почему-то он знал, что если не остановит это падение, то пропадет навсегда.
Наконец он стал падать все медленнее и повис над землей, судороги прекратились. Потом он шел по полю, где росли цветы, восхитительные, как радуга. При его приближении птицы и бабочки разлетались, а цветы пахли еще нежнее и душистее. Стояла тишина. Он попытался заговорить, чтобы услышать звуки собственного голоса, но голоса не было. Он не чувствовал ни своего тела, ни мира вокруг него. Было тепло, спокойно и пусто.
Его куда-то несло, и голос внутри него нашептывал, что он умер.
Ему показалось, что голос принадлежит Уолкеру Бо.
Теперь мир приятных образов и запахов исчез, и он оказался в мире тьмы. Из земли вырвалось пламя и взметнулось в грозное, дымное небо. Порождения Тьмы с горящими красными глазами вились вокруг него, то подлетая вплотную, то удаляясь. Над головой проносились облака, гонимые яростно воющим ветром. Он чувствовал, как его самого крутит и бросает из стороны в сторону, будто сухой лист, оторвавшийся от ветки. К нему вернулись голос и ощущение собственного тела, он снова почувствовал боль и закричал.
— Пар!
Голос прозвучал и затих — голос Колла. Но он видел Колла в своем сне — распростертого среди скал, бесчувственного, истекающего кровью, с открытыми, обвиняющими глазами: «Ты оставил меня. Ты бросил меня». Он закричал, призывая магию песни желаний, но его творения превратились в чудовищ и кинулись на него. Он ощутил их клыки и когти на своем теле. Он чувствовал, как они впиваются в него.
Он очнулся.
На его лицо падали капли дождя, и он открыл глаза. Вокруг было темно, но он знал, что его товарищи рядом, что его куда-то несут, и чувствовал соленый вкус крови во рту. Его спутники что-то говорили друг другу, пытаясь перекричать яростно ревущую бурю: