Потомки Шаннары
Шрифт:
Усталость замедляла его движения и делала шаг неустойчивым. Он несколько раз падал, а однажды провалился в трясину и с трудом выкарабкался из нее. Его глаза затуманились, по спине струился пот. Он посмотрел на небо и увидел, что последние отблески света исчезают. Скоро станет совсем темно. Тогда он вообще ничего не сможет рассмотреть. Путь ему преградила трясина. Придется идти в обход. Он быстро зашагал, прислушиваясь, не раздадутся ли голоса преследователей. Ни звука. Болото было пустым и неподвижным. Он повернул назад по направлению к хребту и наткнулся на овраг, на дне которого
Взбитый хребет пропал!
Пар понял, что заблудился, но отказывался верить, что он так сильно ошибся в направлении. Ведь подножие хребта должно быть в той стороне, куда он шел. Как получилось, что он заблудился?
Наконец Пар остановился, устав разгадывать эту загадку. Он уже не знал, куда идти, потому что, по правде говоря, совершенно не представлял, где находится. Нельзя же шагать, не зная куда, пока трясина или оборотни не прикончат его. Уж лучше оставаться на месте и сражаться здесь.
Это было странное решение, вызванное скорее усталостью, чем доводами разума. Ведь на что ему надеяться, если он не выберется из болота? А как он выберется из него, если не будет двигаться? Но он устал, и его смущала мысль о бесцельном блуждании по болоту.
Он быстро огляделся по сторонам и стал подниматься на пологий холм, с двух сторон окруженный трясиной, а с третьей — острыми скалами. Пройти к нему можно только одним путем. Но и выйти отсюда тоже можно только так, напомнил он себе, поднявшись на холм. Но он не собирается пока уходить, не так ли? Он нашел плоский камень и уселся на него, вглядываясь в ночь и туман. Пока не рассветет, он останется здесь.
Проходили минуты. Ночь уже наступила, туман становился все плотнее, но все еще оставался какой-то свет, странным образом исходивший от редких растений. Этот свет казался слабым и обманчивым, но давал Пару возможность видеть все вокруг, и поэтому он полагал, что никто не сможет подобраться к нему незамеченным. Тем не менее он не заметил порождения Тьмы, пока оно не подошло к нему почти вплотную. Это снова был ребенок — высокая тоненькая девочка. Она возникла словно ниоткуда и появилась прямо перед ним, заставив его вздрогнуть от неожиданности.
— Убирайся прочь! — предупредил он, быстро вставая на ноги. — Если ты попробуешь прикоснуться ко мне…
Порождение Тьмы замерцало и исчезло в тумане. Пар глубоко вздохнул. Это вовсе не порождение Тьмы, а оборотень, и не такие уж страшные эти существа, если он смог прогнать одно из них всего лишь угрозой!
Ему хотелось засмеяться. Он был на грани истощения — и физического, и душевного — и понимал, что уже не может рассуждать здраво. Оборотень приходил просто посмотреть на него. Они начали играть с ним, как со всеми своими жертвами, — принимать знакомые обличья и ждать, пока усталость, страх или глупость не позволят захватить добычу.
Где-то вдалеке раздался крик — короткий вопль отчаяния. Потом все снова стихло.
Внимательно вглядываясь в темноту, Пар размышлял о том, что привело его сюда, — о
Но ведь чем-то он испугал это порождение Тьмы? Чем же?
И причем именно этого ребенка, а не всех тех, с кем он сталкивался прежде.
Что же произошло?
В дымке тумана он снова заметил движение, оттуда вынырнула фигура и направилась к нему. Это было другое порождение Тьмы — большое, шаркающее на ходу существо, точно такое, с каким они столкнулись на границе Анара. Чудовище приближалось к нему и держало в руках огромную дубину. Пар вспомнил, что против этой твари магия песни желаний не подействовала и что он был беспомощен в той схватке. Долинец стал отступать, но опомнился, отбросил страх и встряхнулся. Он инстинктивно использовал магию, создав существо, подобное тому, которое сейчас приближалось к нему, призрак, в который он сам завернулся, как в покрывало. Порождение Тьмы встретило своего двойника. Оборотень задрожал и исчез в тумане.
Пар остался неподвижен и приказал призраку, окутывавшему его, раствориться. Потом снова сел. Как долго он сможет выдержать это?
Пар подумал, все ли в порядке с Коллом. Он видел, как брат лежал на земле, истекая кровью, совершенно беспомощный.
Колл…
Его ум заработал четко. «Магию песни желаний можно применять с пользой, — твердо сказал он сам себе. — Уолкер ошибался».
Она дана ему не просто так; это на самом деле дар. И на Хейдисхорну он найдет ответы на беспокоящие его вопросы. Он все узнает, когда встретится с Алланоном. Поэтому он должен выбраться из болота и…
Прямо перед ним возникло из тумана сразу несколько призрачных силуэтов. Оборотни решили больше не ждать. Пар вскочил на ноги, готовый встретить их лицом к лицу. Оборотни медленно приближались — один, другой, третий… — размытые очертания, изменчивые, словно клочья тумана.
И тут он увидел Колла. Бесплотные руки тащили его откуда-то из темноты, клубящейся вслед за силуэтами. Побледневшее лицо брата. Пар похолодел. «Помоги мне, — прозвучал голос брата. — Помоги мне, Пар».
Пар прокричал какие-то слова, призывая магию песни желаний, но его крик растворился в сыром воздухе Древнего болота. Пара затрясло, как от внезапного холода. О Тени, это на самом деле был Колл!
Пар не раздумывая бросился ему на помощь. Он атаковал оборотней с яростью, которой сам от себя не ожидал. Он громко закричал и обрушил на чудовищ магию песни желаний, отбросив их назад. Потом прыгнул к Коллу и схватил его, пытаясь высвободить из цепких невидимых рук. Руки потянулись к Пару, дотронулись до него. Он почувствовал боль, леденящую и обжигающую одновременно. Колл вцепился в него, и боль усилилась. В его тело попал яд, едкий и жгучий. Силы почти оставили его, но он сумел удержаться на ногах, высвобождая Колла и подталкивая его на холм.