Потолок одного героя
Шрифт:
Первая же ветка оказалась достаточно толстой.
— Тра-ан! Ты слышишь?
На высоте как-то сразу стало спокойнее.
Всё вокруг было видно. И озеро, и верхушки низкорослых берёзок. Дыша полной грудью, оглядываясь, я с удивленьем обнаружил хвойный лес. И поле. Всё это время Эль вела нас вдоль границы болота. Должно быть, готовила побег.
— Целестина ждёт ребёнка.
— … Неправда.
Движенье и брань. По ту сторону тёмной воды высокий мужчина пытался связать наёмнице руки за спиной. Он дёргал. Кажется, неизвестный позволил себе лишнее,
Ей как будто сложно было удержать равновесие.
Полусидя среди поломанных берёзок, тролл почесал затылок и шею под подбородком. Толстая, дублёная шкура его, должно быть, была изодрана.
— Тра-ан! Ты слышишь?… Мы не собирались трогать твоих товарищей. Ты знаешь. Но графство господина Красса сейчас зажато между поднявшимся Тнебром и землями королевы Котт. Полумиллиону душ будет некуда деться, если Его Сиятельство, Граф Январь Красс не добьётся коридора — это слишком большая цена!.. Сотни Тысяч Невинных Душ!.. Ты слышишь?!
— … Врёт?!..
Наклонившись, тролл ухватился за конец верёвки. Не намеренно даже, а просто потому, что он всегда передвигался в развалку, дух потянул. Он дёрнул, и наёмница едва не упала. Связанные за спиною, её руки вывернулись.
— … У нас не так много времени. (Брань Эль). Три дня! А после мы начнём Убивать твоих друзей… По одному на рассвете! Каждый день! — Фирс умолк. Кажется, он тёр гортань. — Знай, что Нас Послал Корнелий Шалудин. Мы с тобою НА ОДНОЙ стороне.
Акцент… Когда капитан кричал, разобрать что-либо становилось просто невозможно.
Но я понял.
Хвоя шелестела, и дерево чуть покачивалось. Взгляд мой был неподвижен. Я смотрел, как рябь расходятся между островками по отражению луны.
* * *
Музыкальная пауза.
Pink Floyd — Grantchester Meadows BBC 1969
(можно с чтением текста)
Отсюда было видно речку… Название которой тран уже забыл.
Он моргнул. Отстранённо почесал заросшую щеку, так как та зудела. Налипшая тина и водоросли немного поотлетели. Стало легче.
Уханье где-то рядом. Довольно большая, но совершенно чёрная и с бесшумным взмахом крыльев птица пролетела прямо перед лицом Мизена.
Сделав дугу, она пролетела вдоль пары белеющих шершавых стволов и орешника.
Чёрная тень попыталась схватить кого-то невидимого в высокой траве… Но ей не удалось. Едва слышно что-то зашелестело. Это, торопясь и извиваясь, маленькая змейка заспешила вдоль линии воды.
Хватаясь за землю и расплющивая живот, протягивая длинное тело, линдворм показался на берегу чуть в стороне. Запрокидывая когтистые лапы и протаскивая брюхо по скользкой земле, почти не поднимая головы, но поводя хвостом, он выполз на сухую колкую хвою. Довольно гудя, он потёрся скулой. Большая сероногая цапля спорхнула. Пролетела буквально
Это движенье «спугнуло» большую кочку, которая стояла у самого берега. Словно бы пятясь, плоская макушка плавно отошла от берега. Она неспешно скрылась за чёрной гладью воды. Поваленное дерево, одно из многих, и орешник.
Длинный берег. Край мха, который был почти незаметен. Следы возни и поломанные деревья по ту сторону озера. Снова берёзки. Чёрный край неглубокого озера, который скрывался где-то очень-очень далеко.
Пара линдвормов что-то не поделила у основания сосны. Широко раскрывая пасти и шипя, они ударялись мордами. И глядели друг на друга, издавая шипенье.
Глаза героя будто бы остекленели. Они смотрелись как нечто постороннее, ненужное на его измазанном и слившимся по цвету с ветками лице.
Он смотрел и не видел.
Неотрывно.
Постоянно.
Чиркнув по коре у его руки, крошечная фея расправила крылышки. Она вспорхнула. Полетела замершей искрою над водою и осокой. Между деревцами на противоположном берегу. К небольшой прогалине, где над короткими, похожими на кисти алыми соцветиями кружили яркие, звёздные точки. Маленькие и никем не замечаемые.
Звонко принюхиваясь, кабаны тупыми, но длинными носами вспахивали траву. Поддевая, они буквально выворачивали дёрн. Скребли копытом и похрюкивали гневно. Несколько молодых берёзок уже стояли поломанные, и ещё одна качалась.
Выскочив почти из-под самого рыла, крупный кролик по прямой, словно стрела, понёсся в осоке. Подвывая и перебирая слишком короткими ногами, большой кабан попробовал пуститься следом.
Но куда там.
Лишь немного пробежав, он остановился, так как ушастого и след простыл.
Не пустившись за товарищем, ещё один подковырнул раз-другой длинным носом. Мелкие косточки захрустели, и алая влага оросила траву.
«СКР- тРУУ-У-У-у-у-у-у!» — гулко пропело болото.
Звук, который шёл словно отовсюду и ниоткуда сразу. Это воздух дрогнул.
Нерадивый зверь оттолкнул товарища, но мяса больше не было. Ему только и оставалось, что рыть носом сырую землю, да злобно щёлкать зубами.
Показался третий. Он чуть хромал, и на боку его виднелась белёсая подпалина. Из приоткрытой пасти текла густая слюна. Подняв большую голову, вепрь звонко принюхался. Чем-то пахло.
Чем-то тянуло со стороны селенья.
Кабаны поднялись. Три… Четыре… Семь больших теней пересекли открытое место.
Сиреневые безмолвные деревья и чёрная вода.
Большая плица. Которая то ли дремала, стоя на одной ноге, а то ли просто не шевелилась.
Линдвормы уже не стукались носами. Один чуть отступил, и теперь они оба лежали, закатив глаза… Расплющив животы…
Не обращая вниманья на движенье жизни, Мизен сидел. И смотрел, как медленно поднимается луна.
Как она освещает большую шляпу, которую прибило к берегу. Перо её сломалось, а, ярко-алые днём, в ночи поля смотрелись пепельно-серыми. Очень понурыми.