Поток
Шрифт:
Калкерни неуверенно кивнул:
– Хорошо. Но как это связано с хиральными сверхпроводниками, мистер Грейди?
Наступила пауза.
– Никак не связано.
Повисло напряженное молчание.
– Но на хиральные сверхпроводники я мог получить финансирование.
– Это же обман.
– Какое отвратительное слово. Любой человек, который может понять математические выкладки, изложенные в нашем бизнес-плане, сразу бы разобрался, что именно я предлагаю.
– Как я уже и говорил: обман.
Грейди невозмутимо взглянул на индуса:
– Тогда нас ждет самое скучное в мире судебное разбирательство.
Калкерни повернулся к Олкоту:
– Ты знал об этом, Берт?
Тот поморщился:
– Не сразу, но в конце концов пришел к тому, что эти действия были необходимыми.
– Твоя профессиональная репутация…
– Во всем виноват я, – перебил его Грейди. – Профессор Олкот ни при чем. Но, как вы поймете, теперь это не имеет значения.
Олкот успокаивающе поднял руку:
– Со мной все будет в порядке, Сэм.
– Меня тревожит то, что мистер Грейди пользуется твоим авторитетом в академических кругах.
– Уверяю тебя, ни в коей мере. Скорее, даже наоборот.
Калкерни снова повернулся к Джону:
– Так что же вы делаете с этими сверхжидкостями?
Джонсон переводил взгляд с одного физика на другого:
– Сверхжидкости, барионная материя. Да у вас тут черт ногу сломит.
Грейди отхлебнул пива из литровой бутылки, после чего вытер бороду рукой в перчатке.
– Сверхжидкости – реально существующие субстанции, мистер Джонсон. Это такое состояние материи, в которой она ведет себя как жидкость с нулевой вязкостью и нулевой энтропией. Она и выглядит, как обычная жидкость, но при сверхнизких температурах течет без трения. Суть в том, что при некоторых экстремальных условиях стандартная модель физики рушится. Смотрите…
Грейди подошел к стеклянной панели, вмонтированной в одну из сторон башни, просунул руки в пару толстых серебристых перчаток, установленных в стекле, и открутил крышку с дымящегося керамического цилиндра, стоящего внутри. Затем он взял лабораторный стакан и осторожно стал наливать в него курящуюся прозрачную жидкость из сосуда.
– Это гелий-4 при температуре чуть ниже двух целых семнадцати сотых кельвинов [10] .
Джон поднял стакан и перенес его в сторону. Несмотря на толстое стекло, жидкость капала сквозь дно колбы так, словно там было отверстие. Попадая на поверхность ящика, она почти мгновенно испарялась.
Джонсон явно удивился:
– Черт побери, она же прямо сквозь стекло льется.
– Именно. В квантовом состоянии происходят странные вещи. Материя обдирается до самой сути. До уровня элементарных частиц. И те проскальзывают сквозь трещины обычной физики. – Он снова завинтил пробку на горлышке цилиндра. – Каждая частица гелия-4 является бозоном в силу своего нулевого спина. В точке лямбда его квантовые эффекты станут очевидными в макрокосмическом масштабе – то есть поведение отдельных атомов уже не будет влиять на свойство жидкости. Теория сверхтекучего вакуума – это один из подходов в теоретической физике, в котором само пространство-время рассматривается как сверхжидкость. Жидкость реальности.
10
1 кельвин = -273 градуса
Калкерни нахмурился:
– Теория сверхтекучего вакуума? Зачем… Что вы, собственно, пытаетесь сделать, мистер Грейди?
– Мы пытаемся отразить гравитационные волны, доктор Калкерни.
Тот на мгновение потерял дар речи, затем повернулся к Олкоту:
– Берт, он не шутит? И ты на это согласился?
Старик пожал плечами:
– Говорят, что на пенсии нужно быть активным.
Индус снова повернулся к Грейди:
– С чего вы решили, что это вообще возможно?
– Потому что увидел это здесь, – ответил Грейди, прижав палец к голове.
Калкерни уставился на него.
Джон поднял руку:
– Я понимаю, вы настроены скептично. И это справедливо. – Он махнул ладонью в сторону установки. – Сверхжидкость течет без трения. И сверхпроводники позволяют электронам течь без сопротивления. А мы взяли и подвесили графеновое кольцо в сверхжидкости.
– А почему графеновое?
– Это сверхпроводящая пленка, она воспроизводит прохождение электронов через практически абсолютный вакуум. Изолирует частицы от воздействия помех. К тому же при определенных условиях графен демонстрирует экзотические эффекты.
– Я по-прежнему не вижу, как это соотносится с целью вашего исследования, мистер Грейди.
– Ну да. Мне был нужен заряженный сверхпроводящий лист. Квантово-механическая нелокализуемость отрицательно заряженных куперовских пар, защищенных от локализующего воздействия декогеренции посредством энергетической щели, вынуждает эти пары испытывать негеодезическое движение в присутствии гравитационной волны.
Маррано всплеснул руками:
– Профессор, я ведь говорил вам, что этот парень попросту без разбора связывает все слова, которые приходят ему в голову.
Калкерни жестом руки прервал Маррано и снова внимательно посмотрел на Грейди:
– Продолжайте.
Грейди повел плечами:
– Окружающая несверхпроводящая ионная решетка локализована, а поэтому совершает геодезическое движение вместе с пространством-временем, в то время как куперовские пары совершают негеодезическое движение – ускоряясь тем самым относительно пространства-времени. Разница в движении приводит к разделению заряда, из-за чего, в свою очередь, электрически поляризуется графен, генерируя восстанавливающую электростатическую силу. Ее обратное воздействие на куперовские пары увеличивает массовые сверхпроводимости, генерируемые волной, – и создает отражение.
Калкерни поморщился:
– Мистер Грейди, если это действительно так, то почему конденсаты Бозе – Эйнштейна подчиняются геодезии? Я могу сбросить их в вакуумной камере, и они упадут вниз, как камень Галилея.
Схватив со стола листок бумаги, Грейди начал складывать его каким-то замысловатым образом, не прекращая при этом объяснений:
– Да, но длина волны де Бройля для конденсатов Бозе – Эйнштейна находится в пределах миллиметра, в то время как длина волны гравитационного поля фактически бесконечна, – а это значит, что сила притяжения способна ими управлять. Если длину волны де Бройля сделать больше длины волны гравитации, то мы в принципе сможем изолировать конденсаты Бозе – Эйнштейна от воздействия гравитационной волны.