Потерянный мир
Шрифт:
Добравшись до японской закусочной, Фишборн взял бутылку саке и плотный завтрак. За спиной крутился хозяин закусочной, пытаясь заделать течь в крыше из листьев пандуса.
– Может, дождешься, когда закончится дождь?! – спросил Фишборн, не получил ответа, выпил, выругался, заставляя себя приняться за ужин, вспомнил просьбу Варинга отыскать Купера. – И где я его найду, черт возьми?! – вспылил он.
– Вы что-то сказали? – спросил хозяин закусочной.
– Делай свою крышу! – отмахнулся Фишборн, выпил еще, ковырнул пару раз вилкой кусок жареного мяса, поднялся на ноги, снова сел.
– Вас
– Девушка?
– Вы взволнованы. Насколько она уже опаздывает?
– Она не опаздывает.
– Значит, опаздываете вы?
– Нет. Просто жду. – Фишборн налил себе еще выпить.
Хозяин закусочной постоял за его спиной, бормоча что-то себе под нос, понял, что Фишборн не обращает на него внимания, и снова принялся за ремонт крыши. Дождь стих. Небо просветлело. Алкоголь помог Фишборну успокоиться, собраться с мыслями. «С Джесс все будет в порядке», – сказал он себе, поднимаясь из-за стола. Початую бутылку саке Фишборн взял с собой.
Он доехал до дома Джамила, но долго не выходил из машины, наблюдая за зашторенными окнами. Дом выглядел брошенным, опустевшим, зловещим. Последнее казалось Фишборну крайне нелепым, но тем не менее все глубже и глубже проникало в его мозг. «Что-то не так. Что-то определенно не так». Он заставил себя выйти из машины, понимая, что если сейчас этого не сделает, то просто сбежит отсюда.
– Джамил? – позвал он, поднимаясь на крыльцо.
Ветер качнул плетеное кресло-качалку. Входная дверь открылась, стоило Фишборну повернуть старую ручку. Сердце замерло, подчиняясь внезапному приступу страха. В доме было что-то недоброе. Фишборн не мог объяснить это, но чувствовал, что лучше сейчас будет уйти. Запах, полумрак, тишина. Особенно запах. Фишборн не знал почему, но ему казалось, что именно так пахнет смерть.
Все это саке и нервы, – проворчал Фишборн, осторожно переступая через порог. – Джамил, ты здесь? Эй, друг, я вхожу, так что не пугайся и не вздумай пристрелить белого человека! – Он поморщился, понимая, что шутка не удалась. Что бы здесь ни случилось, но это точно было что-то недоброе. – Джамил? – Фишборн наступил в оставшуюся на полу лужу крови Пилар, но не заметил этого. – Джамил? – Он остановился у двери в комнату гида. Страх снова начал нашептывать ему развернуться и бежать прочь, назад в японскую закусочную, где можно напиться и забыть обо всем. – Джамил, я вхожу, – предупредил Фишборн, прежде чем открыть дверь в его комнату.
Запах смерти усилился. Слабый свет скрытого тучами солнца пробивался сквозь шторы, падая на кровать.
– Эй, друг? – Фишборн взялся за край одеяла. – Если ты болен, то я могу позвать кого-нибудь… – слова застряли в горле, тело онемело.
Фишборн смотрел на бледное лицо Пилар и не верил своим глазам. Мир вздрогнул, перевернулся с ног на голову. Тошнота подступила к горлу. Внизу живота появилось что-то холодное. Оно разрасталось, заставляя волосы вставать дыбом. Фишборн видел порез на шее Пилар. Видел боковым зрением, потому что взгляд его был прикован к синим, плотно сжатым губам девушки. Но страх рождала не девушка. Страх рождало понимание того, что тот, кто забрал ее жизнь, находится все еще в доме, возможно, в этой
– Джамил! – выдавил из себя Фишборн.
Голос его охрип и дрожал. Он не услышал ответа. Лишь биение собственного сердца. Ноги стали ватными. Руки налились свинцом. Фишборн смотрел на шторы, пытаясь заставить себя раздвинуть их, впуская в комнату свет.
– Не надо, – попросил Джамил.
Фишборн замер с поднятой рукой, обернулся. Джамил стоял в дверях, безучастно разглядывая Пилар. В его правой руке был зажат древний нож. Из одежды на нем была лишь набедренная повязка. Утренний дождь смыл с тела почти всю краску, оставив нелепые разводы. Фишборн хотел спросить его, что случилось, но нож в руке отвечал лучше всяких слов.
– Не волнуйся, – сказал Джамил. – Пилар сейчас в лучшем мире. В нашем мире. В настоящем мире. – Он поднял глаза, встречаясь с Фишборном взглядом. – Бог забрал ее.
– Бог? – Фишборн вспомнил об окне за своей спиной – теперь это был способ спасения.
– Я не хочу тебя убивать, – сказал Джамил. – Если, конечно, ты не собираешься мне мешать.
– Мешать?
– Бог хочет, чтобы я исправил свою ошибку. Бог хочет, чтобы хаос закончился.
– И ты думаешь, что Пилар тоже была твоей ошибкой?!
– Нет. Она просто хотела мне помешать. Но я отправил ее домой. Ты тоже хочешь отправиться домой? – Джамил вытянул перед собой правую руку, направляя острие своего ножа Фишборну в грудь.
– Ты сошел с ума! – Фишборн попятился назад, к окну.
– Тогда не заставляй меня убивать тебя, – попросил Джамил. Мысли снова начали путаться. Голоса врывались в сознание, принося головную боль. – Замолчи! – крикнул Джамил, считая, что виной всему Фишборн. – Не говори ничего! Пожалуйста!
– Хорошо.
– Я сказал, замолчи!
– Тогда дай мне просто уйти.
– Я не могу. – Джамил сжал голову руками.
– Тебе нужна помощь, Джамил!
– Нет!
– Я твой друг. Доверься мне.
– Нет! Ты не понимаешь!
– Хорошо. Брось нож, и мы поговорим. – Фишборн осторожно сделал шаг вперед.
– Стой там, где стоишь! – закричал Джамил, чувствуя, как мир снова начинает раскручиваться в безумном хороводе.
– Да я и не двигаюсь.
– Ты врешь!
– Нет, Джамил. Я же твой друг. Почему ты решил, что я могу причинить тебе вред?
– Я не знаю. – Джамил застонал, с трудом заставляя себя стоять на ногах. Где-то далеко снова ударили барабаны. – Ты не такой, как я! Ты не видел то, что видел я!
Море воспоминаний поглотило его, позволяя достать со своего дна очередную жемчужину. Жемчужину воспоминаний. Джамил вытянул перед собой раскрытую ладонь. Жемчужина вспыхнула, заливая все вокруг ярким светом.
– Ты не говорил с Богом, – сказал Джамил.
Чужие мысли в голове стихли, подчинились ему. Все стало простым и ясным. Сомнения и страхи ушли. Ушла и боль. Теперь в голове были покой и далекий бой барабанов. Тело было легким, мышцы горели, источая силу. Весь мир горел светом небес, светом жизни. И Джамил чувствовал, что сейчас весь этот свет подчинен ему. Нужно лишь сохранить его, передать людям. Передать тем, кому он нужен, оберегая его от посягательств тех, кто хочет заразить этот свет хаосом.