Чтение онлайн

— Ваши лошади, — обратилась она к извозчику. — У них кровотечение. Их надо срочно залить водой!

— Этим двоим уже не бегать, сударыня. Вы уж поверьте, — произнес мужик, отложив в сторону хомут. — У меня глаз наметан.

Будто в подтверждение его словам распряженный гнедой стал заваливаться на бок. И рухнул, вскинув длинные ноги. Через несколько секунд к ужасу Тисы и центровой вороной слег, хрипя, и раскрыв рот.

— Вторая тройка, — досадно протянул мужик. — Хорошо, что дотянула. А то первая пала, когда до постоялого двора три версты оставалось.

Мороки, скажу вам, было! Еще думал две пилюли дать за место одной. Да пожадничал. Кто ж знал, что в Остаховке мост завалится и придется круг в пять верст давать?

— Да, бросьте вы ручки марать-то, — продолжил мужик, видя, как Тиса присела, поглаживая по лбу животное. — Меня лучше пожалейте, барышня. Сколько дней без продыху на козлах. А благородия, видите ли, раскричались, осерчали. Боялся, как бы меня самого не впрягли! А я то что? Не я же у моста опоры подпиливал.

Девушка смотрела в большие угасающие глаза вороного. Извозчик был прав — лошади гибли, и никакая вода уже не спасла бы бедняг.

— Пилюли? — поднялась Тиса с корточек, чувствуя, как нарастает гнев. — Покажите.

— О, да самые обычные, ничего примечательного. Но вот, коль хотите взглянуть, — он покопался в карманах и вынул коробочку, в которой лежала горка белых как мел пилюль.

Тиса выхватила коробку из рук ямщика.

— Чтоб эти вэйны подавились ими! — прошипела она. — Вот кого впрягать надо было! Великолепная бы тройка получилась!

Мужик испуганно втянул в овчинный ворот голову, тараща глаза на «обезумевшую бабу».

Тиса развернулась и широким шагом направилась к крыльцу.

— Барышня, пилюльки-то верните, — без особой надежды в голосе пролепетал вослед девушке ямщик.

Войнова вошла в дом. На душе было мерзко. Камилла счастливая, сияющая в белом батистовом платочке хлопотала на кухне, собирая на стол.

— Тиса! Девочка! Как милостив Единый! Твой батюшка Лазар Митрич жив оказался! И Кубач Саботеевич. И этот мальчик, Федор из таможенников. Я не поверила своим глазам, когда увидела!

Камилла тараторила, расставляя тарелки по краям стола.

— А ты бледная, лапушка. Конечно, не ела ничего с утра. Да еще такие новости! Говорила тебе перед дорогой: поешь. Так упрямица же — вся в отца. Ну-ка садись, давай, за стол. Этих мужиков не дождешься с их совещаниями. Единый Благодетель! Жив капитан! Жив!

— Я в дороге перекусила, — покачала головой Тиса.

— Перекусила? И что, интересно?

Еле отвертевшись от тарелки рассольника, Войнова поднялась в библиотеку. Перед глазами все еще стояли большие стеклянные глаза погибшего жеребца. Девушка зажгла масляную лампу на столе. Сама прошла на свое обычное место к окну, и присела на подоконник в ожидании. Она дождется, когда закончится совещание и тогда выскажет этим вэйнам все, что о них думает.

Проходили минуты, собираясь в час, но никто не спешил показываться. Тиса почувствовала, как с каждой новой минутой ожидания стихает праведный порыв бросить пилюли в лица мерзавцев. Вместо этого навалилась беспощадная усталость. Девушка прислонилась плечом к

оконному косяку и закрыла глаза.

Прошло еще полчаса прежде, чем распахнулась дверь, наполняя библиотеку одним голосом — главвэя.

— … Подъятый утопленник бродил по лесу, угрожая местным жителям. За десять лет вы не удосужились «забелить» дом бывшего наместного. Как это понимать? Я не верю, что не поступали жалобы, — Демьян говорил спокойным голосом, даже тихо, но выдержанный тон внушал желание слушаться без промедления.

— Виноваты, ваше благородие! Исправим.

— Да уж извольте. Стража упокоить, башню…

Дверь захлопнулась, пресекая все из звуки кабинета. Встав с подоконника, девушка тут же схватилась за ногу. Та затекла за время сидения и взялась иголками.

— Главвэй умеет убеждать, — услышала она голос Нестора.

В щелке между книжными полками Тиса увидела поруков.

— Не все ж нам выслушивать. Пусть побудут в нашей шкуре, — ехидно хихикнул Родион. — Побегут, как миленькие, башню «забеливать». А там есть что чистить, и много. Одна погодная карта чего стоит! На неделю точно здесь засядут. Кстати! — вдруг что-то вспомнил рыжий порук. — Ты не поверишь, что я видел!

Рыжий вэйн запнулся на слове, заметив вышедшую из-за стеллажей девушку.

— Тиса Лазаровна, — кивнул он.

— Вы не знаете, как долго еще продлится совещание? — спросила девушка.

— Думаю, еще час, возможно два, — ответил за Родиона Нестор. — Да вы еле на ногах стоите, Тиса Лазаровна. Вам бы отдохнуть.

Порук был прав. Столько она не продержится. От усталости слипались глаза, а мысли в голове превратились в мешанину из картинок-отрывков прошедшего дня. В конце концов, ижские вэйны пробудут в Увеге еще неделю, если верить Родиону. А сегодня у нее осталось лишь одно желание — добрести до кровати и уснуть.

С утра постучала Уля, занесла воду и поздравила с «воскрешением» батюшки.

Тиса поблагодарила.

— Слышала, столичные колдуны нас покидают, — с сожалением вздохнула горничная. — Лучше бы ижские уехали. Грубияны. Вот Родион Вереевич и Нестор Осипович всегда приветливые такие. И поздороваются, и улыбнутся. А Демьян Тимофеевич — так сразу чувствуется, мужчина из благородных. Надо же, настоящий полковник вэйностражи и в нашей деревне! Поразительно!

— Уля, пожалуйста, я хочу умыться, — перебила девушку молодая хозяйка. Восхищенные нотки в голосе горничной неожиданно пробудили в ней ревность.

— Сейчас, Тиса Лазаровна, — горничная забралась на табурет и заправила чан умывальника водой.

Через полчаса Войнова спустилась в столовую, и сразу же была усажена за стол Камиллой. Завтракая пшеничной кашей со шкварками, Тиса узнала, что все «их благородия вэйны и Лазар Митрич уже час как откушали и удалились в военную вотчину. Должно быть, пытать этого злыдня Зарая».

— Я мечтаю, чтобы они всыпали ему как следует! — ворчала Камилла, грозно кроша куски говядины на столе. — Это ж надо чуть капитана нашего со свету не сжил, упырь!