Чтение онлайн

— Про Мейтнера, что ли? — фыркнула Рубидия, почти не сомневаясь в своём предположении.

— Именно про него. Лотар к ней приезжал.

— Только сейчас? Я думала, он выберется раньше… сразу после того, как его выпустят из тюрьмы.

После сильтского поражения и суда над Илаи Лотар настолько постарался доказать свою полную непригодность к дальнейшей службе, что добился не только отставки, но нескольких месяцев в заключении. Наверное, на такой эффект он не рассчитывал, но Рубидию такой исход совершенно не удивил. Невозможно всю жизнь балансировать на грани дозволенного, но так никогда и не споткнуться.

— Он бы, наверное, и выбрался, если бы услышал, что Ви жива, — заметил Илаи и сразу же пояснил: — Я написал ему, что Виенна жива, как только ты

мне об этом сказала, но Лотар моё письмо тогда не прочитал.

— Сжёг, не открывая? — пошутила Рубидия, однако Эрсин ответил с прежней убийственной серьёзностью:

— Не знаю, может быть, просто порвал или выкинул.

— А откуда же ты это узнал?

— Потому что Лотар сперва пытался обвинить меня в том, что я ничего ему не сказал. А потом, когда понял, что сам виноват, усиленно старался не говорить ничего о том письме и даже извинился передо мной.

— Ничего себе! — усмехнулась майстерин, — А солнце на западе при этом не встало?

Илаи на миг задумался, но понял, что она шутит, и спокойно продолжил: — Нет, с солнцем ничего не случилось, но зато Лотар наконец съездил в Сильту. После отставки это сделать проще, и его даже без особых проблем выпустили за границу. Мне Виенна написала об этой их встрече.

— И как всё прошло?

Рубидия не считала себя сплетницей, но сейчас ей отчаянно хотелось узнать, чем же закончилась история, которую ей открыло эфирное эхо. Ведь прошлое никогда не исчезает окончательно, особенно, если в нём остались столь сильные и болезненные чувства. А Виенна Илаи сама хотела встретиться со своим прошлым и убедиться в его реальности, вспомнить не только лица, но и имена людей, которых когда-то любила

— Ну, как я понял, Лотар к ней напросился в гости, пришёл, принёс букет роз, а Ви его этим же букетом и отхлестала.

— Да уж, — вздохнула Рубидия. Конечно, это только в сказках бывает, чтобы верная невеста через двадцать лет ожидания принимала жениха с распростёртыми объятиями, но всё равно получилось как-то грустно. Майстерин не могла не посочувствовать Красному барону: судя по тому, что сохранило эфирное эхо, он все двадцать лет продолжал любить Виенну и совершенно не хотел её забывать. Возможно, именно так Мейтнер совершил одну из худших своих ошибок, а потом женитьбой на Тригг отобрал этим неудачным браком и у себя, и у неё пятнадцать лет жизни. Невозможно ведь заменить одного человека другим, как бы похожи внешне они ни были, и Лотар не мог не видеть, что натворил. Рубидия не сомневалась, что и Тригг тоже рано или поздно всё поняла. В итоге двое людей провели полтора десятка лет вместе, изображая для всех семью, а на деле изменяли друг другу и раз за разом напоминали о боли: он ей — об оскорблении и замене, она ему — о погибшей возлюбленной. Смогла бы Рубидия так жить? Неизвестно, но точно бы не захотела и всеми силами постаралась бы избежать брака. А вот у Лотара такого роскошного выбора, как ему казалось, не было.

— Так это ещё не все. Отхлестать-то она его букетом отхлестала, но уйти не дала. Ви уверяла, что просто время было позднее, нехорошо было выгонять человека на улицу, но я думаю, она многого не стала писать даже мне… В общем, насколько я понял, они всё-таки хотят попробовать узнать друг друга заново, и мне кажется, на этот раз Лотар её никуда не отпустит, — закончил свой рассказ Эрсин.

— А она знает, что у него от прошлого брака трое детей?

Авиар неопределённо повёл плечами, разминая их, и тяжёлые полотнища крыльев шевельнулись. Кошка навострила уши, но быстро успокоилась и ткнулась пятнистой мордочкой ему в руку, требуя продолжать её гладить.

— Знает, но вроде бы не против. Лотар сразу ей сказал, что у его детей есть родная мать, и если Ви не захочет, ей не нужно будет с ними общаться. Но Лотара с его детьми делить всё равно придётся, потому отец у них тоже должен быть даже после развода с их матерью.

— Это правильно, — кивнула Рубидия. Что и говорить, Мейтнер умел удивлять — насколько могла судить майстерин по своему богатому жизненному опыту, не так уж мало мужчин считали детей

исключительно женской ответственностью и, разойдясь с бывшей супругой, не утруждали себя общением или заботой о детях от неё. Впрочем, с Лотаром ни в чём и никогда не стоило верить ни первому, ни даже второму впечатлению. Разве что эху, которое сохранило всё как есть, можно было доверять.

— Надеюсь, он сдержит своё обещание, — проворчал Эрсин, и в голосе его даже послышалось что-то, похожее на недовольство.

— Сдержит, — заверила его майстерин, — Я видела, когда вызывала эхо, его вместе с детьми. Лотар их действительно любит и всегда проводил с ними необычно много для мужчины времени.

— Вот как?

— Ага. Хотя бы тут честь предков не посрамил… во всяком случае, их части. У него, оказывается, прабабка была друидкой, — пояснила Рубидия, — А прадед каким-то образом уговорил её не забирать ребёнка и даже признал сына, пусть и внебрачного, своим наследником.

— Что ж, это многое объясняет, — откликнулся Эрсин после некоторых раздумий, — Но не могу сказать, что относился бы к Лотару как-то иначе, если бы знал.

Майстерин не удержалась от смешка. Да уж, с учётом всех фокусов Лотара столь незначительный факт мало что способен изменить.

— То есть, за друидского потомка ты сестру всё равно не отдал бы?

— Не совсем так. На самом деле, всё гораздо сложнее… У них с Виенной роман начался ещё за пару лет до войны. Я тогда считал, что Ви не стоит выходить за него замуж, и родители со мной были согласны, хотя такое единодушие у нас случалось нечасто. Понимаешь, в то время Лотар был третьим сыном, кроме личного титула и личной… — он замешкался, подбирая слово, и Рубидии почему-то казалось, что Эрсину очень хотелось сказать «личной придури», но он сдержался, — доблести ему по закону мало что полагалось, но при этом Мейтнеры считались одним из древнейших родов, в отличие от нас. Наш отец был против подобного союза, да и старший барон Мейтнер, насколько я знаю, отказался признавать помолвку сына с моей сестрой… При этом самому Лотару даже помолвка с Виенной не мешала развлекаться, как и с кем ему хотелось. Я не понимал ни его, не сестру, мне казалось, что он может её обидеть, а она ведь правда его любила. Боялся, что она не будет с ним счастлива. Но сейчас… думаю, мне не стоило даже пытаться что-то решать за Ви и оценивать её выбор. В итоге всё обернулось пылью, а я лишь благодаря тебе вновь смог обнять сестру. И я… я больше не стану выбирать за неё. Пусть она просто будет, просто существует, пусть выбирает кого угодно и что угодно, а я сделаю всё, чтобы помочь ей, если моя помощь понадобится. Не хочу снова её потерять. Я ведь так и не нашёл её тогда. Не сделал то, что было необходимо, не приехал в Сильту сам…

Эрсин говорил, точно исповедуясь то ли Рубидии, то ли трёхцветке, которая позволяла ему себя гладить, то ли им обеим одновременно. В первый раз с момента, когда пришли новости о разбомбленном санитарном поезде, он настолько много и охотно говорил о сестре. Рубидия помнила, как он обещал познакомить их с Виенной, как пытался убедить, что они точно друг другу понравятся — и как всё изменилось в тот роковой день. Она боялась расспрашивать Эрсина, чтобы не тревожить рану, а он сам если и упоминал сестру, то лишь мельком. Как будто там, где раньше было живое отражение, осталась лишь пустота. И вот теперь, спустя годы, благодаря эфирному эху и всему, что было после, Рубидия видела картину целиком.

— Я пытался её найти, писал письма тем, кого знал… всем, кто из наших знакомых ещё мог остаться в Сильте, но ответа так и не получил. То ли письма не доходили, то ли некому уже было отвечать. Писал объявления, но это у Лотара получалось лучше. Пытался сделать хоть что-то… что мог и на что хватало сил. Старался жить дальше, найти, зачем и для кого…

— Надо было для себя, — заметила Рубидия, но тут же замерла: а сама-то она чем занималась полжизни? Как часто она делала именно то, что хотела сама и для себя, а не то, что была должна или кому-то обещала? Реже, чем стоило бы. — Прости. Я понимаю, что сказать проще, чем сделать.