Чтение онлайн

Алая майстерин кивнула, повернула ручку двери в артефакторской перчатке, которую предусмотрительно надела за время пути, что контролировать даже случайный контакт с артефактом, если он всё же случится.

Кажется, она оказалась в личных комнатах хозяйки — не в спальне или мастерской, скорее в смежной комнате, немного похожей на её собственную гостиную, в которую майстерин пыталась не пускать свои рабочие инструменты и заготовки, но они непременно там оказывались, заметно искажая спокойные потоки эфира в пространстве. Однако Яраткан Тидесбала всё же преуспела в том, что казалось Рубидии совершенно невозможным для всех артефакторов, кого она знала. У юлчыларской эни ничто за пределами мастерской не напоминало о её артефакторских талантах и умениях. Порядок не идеальный, но комната прибранная и явно обжитая, с мягкими яркими подушками на диванчике, между которыми

спрятался тряпичный детский заяц, очень ухоженными и аккуратными домашними цветами на высоком подоконнике, каллиграфическими защитными письменами на стенах. Светлая, уютная и явно безопасная, в отличие от хаотичного жилища Ут-Кызы Тидесбалы.

А вот сама хозяйка производила несколько иное впечатление, и её Рубидия точно не желала бы видеть в числе своих врагов.

— Приветствую вас, майстерин, — негромко проговорила беловолосая женщина, точно изучая её из-под пушистых белых ресниц. — И что же теперь натворила моя племянница, раз вы пришли ко мне лично? Только говорите, пожалуйста, тише, если это возможно.

И вновь её просили не шуметь. Теперь просьба исходила от осторожной и внимательной женщины с небесно-голубыми глазами и слишком пронзительными взором. Юлчыларская эни, хозяйка дома и мать семейства, оказалась не столь высокой, как сама майстерин, но держалась с таким достоинством и уверенностью, что Рубидия точно не стала бы с ней спорить без крайней необходимости. Одного взгляда в глаза хватало, чтобы не надеяться на мягкость и снисходительность юлчы, несмотря на женственность черт её лица и очертаний фигуры, которую не могли полностью скрыть даже многослойные юлчыларские одеяния. Да они и не должны были скрывать красоту хозяйки. Присмотревшись, Рубидия поняла, что вся одежда юлчы была подобрана прежде всего для удобства владелицы, а не для того, чтобы подчёркивать или прятать её тело. Широкая повязка-очелье всего лишь убирала красивые льдисто-светлые косички от лица. Вместо платья до колена поверх шаровар юлчы носила лишь свободную рубашку с запахом из плотной ткани, стянутую узорчатым поясом. Никаких подвесок, колокольчиков или тяжёлых звенящих серёг, из украшений женщина почему-то оставила лишь обережную вышивку. На ногах госпожи Тидесбалы были те же мягкие остроносые туфли, на которые странствующий народ менял свои сапожки-ичиги. Наверное, именно благодаря обуви все домочадцы передвигались совершенно бесшумно — у Рубидии в гостевых тапочках это получалось без особых усилий, наверняка в туфлях юлчы было ещё проще и удобней. И всё же почему они все так боялись шуметь?..

— Здравствуйте, госпожа Тидесбала, — майстерин склонила голову в лёгком полупоклоне. — Нет, ваша племянница ничего не сделала, дело в другом…

Юлчы прервала её жестом, вся обратилась в слух, не сводя глаз с одной из внутренних дверей, которая единственная из всех была приоткрыта. Несколько мгновений она прислушивалась к тишине, затем расслабилась и выдохнула.

— Простите, что была вынуждена вас прервать… Теперь мы можем продолжить. Майстерин, я знаю, что работать с Ут-Кызы не всегда просто из-за её тяги к самостоятельности и нелюбви к установленным ритуалам. Однако я надеялась, что в рамках вашей коллегии эти качества помогут ей добиться успеха. Тем более если ей выпала честь учиться у вас. Я сожалею, что вам в итоге пришлось её отчислить.

Рубидия носила не желтую, а алую повязку, и потому не умела ощущать чужие чувства или даже мысли, но сейчас не сомневалась: юлчы и правда неловко за племянницу, как будто Яраткан Тидесбала могла повлиять на её поведение и отвечала за него перед алой майстерин. Но ведь это глупо и бессмысленно! Лишь Ут-Кызы выбирала, что ей делать и на что тратить своё время и потому она одна несла ответственность за собственные поступки и их результаты.

— Обучение вашей племянницы не столь сложно, как может показаться, и не требует вашего вмешательства, — от Рубидии не укрылся нехороший прищур юлчы, с которым та выслушала ответ майстерин. Стараясь не задумываться о том, что могла и что подумает Яраткан Тидесбала, майстерин Гаусс невозмутимо продолжила: — Вопрос с отчислением и восстановлением моей лисентирин уже решён, дальше судьба Ут-Кызы будет зависеть от неё самой.

— Тогда зачем вы искали встречи со мной? — нарочито заинтересованно склонила голову юлчы, но прочитать что-либо в её холодном взгляде Рубидии не удалось.

Не искала. Алая майстерин не хотела просить помощи у незнакомой ей юлчыларской эни, не собиралась сваливать на постороннюю женщину собственные тревоги и личный долг, но подставлять лисентирин не собиралась. Такую подлость она бы себе не простила, даже если бы её слова подтвердила и приняла сама

Ут-Кызы.

— Госпожа Тидесбала, я хотела попросить вас и странствующий народ о помощи. — Почтенная алая майстерин, конечно, выставляла себя полной дурой, но в её жизни случались куда более страшные вещи, чем чужая насмешка, жалость или брезгливая снисходительность. — Я знаю, что для юлчылар и друидов государственные границы не имеют значения, и ваши народы способны пересекать их по собственному желанию почти в любой момент. Поэтому я и пришла к вам. Мне нужно немедленно отправиться в Сильту и вернуться назад, но если я попытаюсь пересечь телимскую границу под своими именем и со своими документами, меня не пропустят. Никому из магов, приложивших руку к авиарскому проекту, не дадут такую визу, тем более срочную. Я не могу надеяться на подобное чудо…

И ещё одна ложь, за которую цеплялась рациональная часть её разума. Ещё недавно Рубидия сама была готова верить в любые чудеса, изображать из себя умалишённую, перебираться через границу тайком или совершать иные безумные выходки. Хотя и у её надежды был свой предел. Например, просто купить поддельные документы с готовой визой для неё было невозможно — не с университетского жалования и даже не с артефакторских подработок подобные бумаги оплачиваются, да и в последние годы магов за деймарскую границу старались не выпускать. Кое-кто ведь видел в легальном выезде шанс сбежать, скажем, в тот же Телим вслед за сильтским железом.

— И вы настолько отчаялись, что решили обратиться за помощью к моей племяннице? — в спокойных словах Яраткан Тидесбалы впервые проскользнула едва уловимая нотка удивления. Раньше, чем Рубидия успела что-то ответить, из-за приоткрытой двери послышалась странная возня, которая почти тут же сменилась младенческим криком. Юлчы тут же кинулась в комнату, что-то пробормотав на родном языке, а алой майстерин наконец стали понятны и оговорки Ут-Кызы, и просьбы о тишине, и даже забытый игрушечный заяц. Предчувствия не обманули Рубидию, у Яраткан Тидесбалы и без её просьб и безумных авантюр с участием племянницы хватало забот. Конечно, следовало извиниться перед юлчы за беспокойство и уйти, Рубидии совершенно не хотелось отвлекать госпожу Тидесбалу ещё и своими проблемами — юлчыларская эни и так в ответе за всю свою семью, за Ут-Кызы переживает как родная мать, на руках у неё маленький и явно беспокойный ребёнок. Зачем ей ещё связываться с посторонним человеком, даже не принадлежащим к странствующему народу? Майстерин должна была немедленно покинуть дом Яраткан Тидесбалы и не тратить ни секунды её и без того не слишком свободного времени. И так чуть не сгорела со стыда за свою просьбу, не только безумную, но ещё и, как оказалось, совершенно неуместную.

Но придумать, что именно она скажет юлчы, чтобы выйти из ситуации, не обидев хозяйку, Рубидия не успела. Яраткан Тидесбала вышла из комнаты — спальни? детской? — с ребёнком на руках, завёрнутым в узорчатое покрывало. Её небрежно запахнутая рубашка едва держалась на одном плече, но юлчы ничем не демонстрировала своего неудобства или недовольства происходящим.

— Простите за беспокойство, госпожа Тидесбала. Я не знала о вашем положении, и поэтому… — осторожно начала было майстерин, но юлчыларская эни помотала головой.

— Не стоит. Вы ничем мне не помешали и не мешаете. Единственное, чего моя дочь хочет сейчас, это не оставаться одной, — устало вздохнула Яраткан Тидесбала, не сводя двойных глаз с Рубидии. Желая подать своей гостье пример, юлчы опустилась на диванчик и поманила её к себе сесть рядом, а не в одно из кресел, в которых началась их беседа. Майстерин подошла к ней, опустилась рядом, внезапно поймала на себе пронзительно-синий взгляд в обрамлении пушистых тёмных ресниц. Дочка Тидесбалы смотрела на неё молча и с недетской внимательностью, затем вскинулась, выпуталась из покрывала, оставшись в тонкой рубашечке и потянулась к майстерской повязке.

Яраткан Тидесбала нахмурилась и что-то сказала малышке, мягко перехватила её ладошку, но вместо того, чтобы послушаться, девочка нахмурилась и, недовольно мотая головой, попыталась освободиться. Рубидия хотела было отстраниться, но юлчы, не оборачиваясь к ней, заявила:

— Сидите, майстерин, вы не обязаны уходить или отодвигаться.

Девочка, недовольно похныкивая и гримасничая, старалась всё-таки вывернуться из рук матери, но безуспешно. И лишь когда она сдалась и обиженно съёжилась под покрывалом, не сводя глаз с лица Рубидии и вожделенной алой повязки, Яраткан наклонилась к дочери, что-то промурлыкала, а затем обернулась к майстерин Гаусс и заговорила на родном языке, явно обращаясь при этом к Рубидии — та четко разобрала деймарское обращение “майстерин”, но вот остальное ей осталось непонятно.