Чтение онлайн

— Разумеется, нет, — фыркнула юлчы, — Ей не придется меня выручать, я буду осторожна, а ещё я не останусь одна.

— То есть, вы планируете, что выручать вас придётся мне? — едва удержавшись от нервного смешка, спросила Рубидия.

— Нет, конечно же! Я планирую помочь вам, а не мешать, и никому меня выручать не придётся! — почти обиженно заявила Тидесбала.

Рубидия лишь хмыкнула и подняла перед собой посох на вытянутой руке, покачала им, выводя из горизонтального положения, чтобы вновь привыкнуть к его инерционности. Не так уж часто майстерин отправлялась в дальние поездки, и ещё реже ей при этом мог бы пригодиться посох.

— Майстерин, может, вы всё-таки поговорите с тётей? Я вас отведу и попрошу за вас, вы подумайте. Ни вам, ни ей не обязательно на всё сразу соглашаться, — осторожно вернулась к своему безумному предложению юлчы, — А там с

ней сами и решите. В крайнем случае, вдвоём меня поругаете, у вас много общего.

— На месте вашей вашей тёти я бы сразу отказалась и выгнала предлагающих подобные глупости взашей, — проворчала Рубидия. Посох отнесла к двери — возьмёт перед уходом. Вещи почти собраны, установка для вызова эфирного эха разобрана и упакована наиболее безопасным образом. — Особенно если они явятся неприлично рано.

— Мы не явимся неприлично рано, — фыркнула Тидесбала, зазвенев колокольчиками в косах. — Моя тётушка сейчас спит недолго… к сожалению… Я из-за неё тоже привыкла вставать рано, а ложиться поздно я и сама умею.

Какое-то странное сочувствие промелькнуло в её словах, и Рубидии в очередной раз подумалось, что совершенно точно не стоит обременять тётю своей лисентирин какими-либо просьбами. Но… но у неё совсем немного времени, пять неполных дней — а в полдень шестого уже состоится суд. Рубидия суеверно старалась не называть точную дату, не думать о дне суда, не считать дни и часы, потому что знала: сорвётся в бессмысленную тревогу и подсчёты вместо действий, которые способны хоть что-то изменить. Но чем ближе был назначенный срок, тем труднее становилось сдерживаться, и Рубидия готова была хвататься за любую надежду. Она не должна была соглашаться на предложение Тидесбалы, но выбора у неё уже не было.

— Если мы и впрямь ей не помешаем, я готова поговорить с ней. Но только поговорить, слышите, Ут-Кызы? Причём в приличное для визитов время, не прямо сейчас, а через несколько часов, когда хотя бы рассветёт. Сейчас мы с вами сядем, сделаем чай и попробуем позавтракать, а потом уже пойдём к тёте. И если ваша тётя откажется или вообще не захочет со мной разговаривать, я не буду переубеждать её и вам не разрешаю.

— Да, майстерин, — покорно улыбнулась лисентирин, но в её голосе и улыбке Рубидии вновь почудились знакомые нотки безумной уверенности в своих силах и замыслах. — Вы всё равно не сомневайтесь, всё будет хорошо, апай обязательно согласится вам помочь, вот увидите!

После завтрака, не раннего и скомканного, как у Рубидии с её лисентирин, а нормального, общепринятого у граждан Республики, и всю дорогу до юлчыларского квартала повеселевшая Тидесбала пыталась разговаривать с Рубидией, отвлекать её щебетанием о своих экспериментах с перемещением орхидеи, о цветении этой самой орхидеи, которое непременно случится летом — Майстерин, я успела посмотреть, она растёт хорошо, кончики у корней зеленовато-розовые и живые, а значит, ей у вас понравилось! — и майстерин была ей втайне за это благодарна. Чуть-чуть успокоившись, Рубидия смогла свести беседу к тётушке своей лисентирин, которую звали Яраткан Тидесбалой — Почему? Ну, род ведь считают по матери, а тётя приходится моей матери родной сестрой. А, у деймарцев же принято не так… — и была она мастерицей-резчицей. Артефакторшей среди юлчылар, значит — памятуя, что у странствующего народа орнаменты всегда связаны с эфирным узором, Рубидия не сомневалась, что именно ремесленницы их и наносят. Тем более магическим искусством у юлчылар владеют исключительно женщины, и едва ли мужчины допускаются к созданию обережных узоров хоть на каком-то этапе. Тидесбала — то есть, Ут-Кызы Тидесбала, стоит и в мыслях звать её по имени, чтобы не путать их с тетей — утверждала, что Рубидии с её апай есть о чём поговорить. Однако майстерин Гаусс казалось, что знакомства с неугомонной юлчы и занятия артефакторикой, хоть и с применением совершенно разных техник и материалов, пожалуй, всё-таки будет недостаточно для светской беседы с незнакомой юлчы. Лисентирин же храбрилась и, кажется, именно поэтому почти тащила Рубидию за собой, не давая ни ей, ни себе усомниться в замысле.

Перед расписной дверью юлчы на миг замешкалась, но затем уверенно потянулась к звонку, оповещая хозяев о своём приходе, вытащила из кармана ключ и быстро открыла замок. В ответ на внимательный взгляд Рубидии пояснила:

— Апай разрешает мне приходить

к ней в дом, а я ей помогаю. Она на меня не в обиде.

Переступая порог, майстерин повторила за Тидесбалой приветственный жест — подняла правую руку, коснулась дверного косяка, обнажив ладонь. Ладонь пустая, оружия в руке нет, значит, гость миролюбив и безопасен — мелькнула у Рубидии мысль, которая заставила майстерин замешкаться. Так вот откуда взялось столь необычное приветствие у странствующего народа! Да и для магии не самое удобное положение с учётом праворукости большинства людей. Юлчыларские жилища походили друг на друга очень сильно, хотя майстерин Гаусс готова была поклясться, что в жилище Тидесбалы на стенах и косяках изображались совсем иные знаки.

— Не трогайте их! — раздался детский писк, который заставил Рубидию отдернуть руку в артефакторской перчатке, протянутую было к пропитанной эфиром узорчатой вязи на дверном косяке. Майстерин тут же убрала руку, мысленно дав себе пощёчину — мало того, что ведёт себя в гостях как деревенщина, так ещё и совсем непрофессионально! Нельзя трогать чужие артефакты, не разобравшись в их свойствах и возможных ловушках, тем более в присутствии хозяев.

Рубидия обернулась на голос и увидела девчушку лет десяти, с вздёрнутым носиком и удивительно бледными для юлчы щеками, расцвеченными россыпью мелких светлых веснушек. И уже в столь юном возрасте — с раздвоенными карими радужками, причём девчушка как будто и не собиралась никогда носить повязку. Рубидия вспомнила, что из взрослых юлчыларских женщин, которые ей встречались, и никто не скрывал расщеплённых глаз под тканью. Друиды тоже не скрывали ни своё владение магическим искусством, ни умение видеть эфир напрямую — внезапно подумалось ей.

Рубидия не успела ничего сказать девчушке, Тидесбала сунула алой майстерин гостевые тапочки и тут же подскочила к девочке первой, что-то затараторила на родном языке. Та её послушала, внимательно посмотрела на Рубидию — настолько сосредоточенно, что казалось: колокольчики в косичках девочки, так похожих на причёску Ут-Кызы Тидесбалы, вот-вот зазвенят от умственного напряжения хозяйки. Приглядевшись к чужачке, девочка кивнула, видимо, поддавшись силе красноречия юлчы, и куда-то убежала, чтобы вскоре вернуться и поманить майстерин за собой.

Рубидия вопросительно посмотрела на свою лисентирин, и та кивнула — мол, всё в порядке, так и нужно. Майстерин Гаусс стиснула зубы — ей, разумеется, совершенно не нравилось происходящее, она не понимала и не могла себе с уверенностью объяснить, что и почему происходит, — но за девочкой пошла без колебаний. Та повела её вглубь дома, и Рубидия не могла не воспользоваться шансом, не осматриваться по сторонам в настоящем юлчыларском жилище, отмечая письмена на неизвестном языке и эфирные потоки, вплетенные в сдержанные украшения утвари и жилья. Не вглядеться в темно-синие, почти как у самой Ут-Кызы Тидесбалы, глаза с обычными одинарными зрачками, почувствовав чужой внимательный взгляд — и не отметить тёмное сине-фиолетовое покрывало, которое не позволяло разглядеть совсем ещё молодое, почти мальчишеское, как показалось майстерин, лицо и открывало лишь глаза. Сын хозяйки — той самой Яраткан Тидесбалы, тёти Ут-Кызы? Брат лисентирин, который по какой-то причине тоже близок к тёте? Двоюродный брат, похожий на дедушку, а может, прабабушку, как и сама юлчы? Или всё-таки просто случайный человек? Кто этих юлчылар разберёт… Одно Рубидия осознавала четко: кем бы ни был юноша, он безошибочно чувствовал в ней опасную чужачку и явно собирался не спускать с неё глаз. В его бдительности не было необходимости, Рубидия не хотела бы причинять неудобств тёте Ут-Кызы, которая заправляла всем в этом доме, но майстерин сомневалась, что ей позволили бы поговорить с юношей и что-то ему объяснить, тем более и деймарский язык он мог не знать. Ут-Кызы рассказывала, что не все мужчины у них грамотны и нечасто говорят на чужих языках достаточно хорошо, чтобы быть интересными собеседниками для деймарцев. Впрочем, какое самой майстерин дело?..

Девочка довела Рубидию до дверей и бросила на неё взгляд через плечо поверх серебристо-серой вышивки на тёмной жилетке, неуловимо похожая со своими расщеплёнными глазами, колокольчиками в косичках и почти взрослым костюмом на юлчыларских студенток коллегии. Разве что вместо тюбетейки девчушка носила вышитую шапочку, да и укороченной юбки поверх шаровар, которую на памяти Рубидии из юлчы не носила лишь Ут-Кызы, у неё не было.

— Эни ждёт вас, идите к ней, — заявила Рубидии девочка и отступила на шаг, — Только ведите себя тихо, пожалуйста.