Чтение онлайн

 - И куда вам теперь надо?

 Вмешался старичок.

 - Если мадмуазель будет так любезна и поможет нам купить билеты до Нью-Йорка. – Он замешкался, сомневаясь, и добавил, - Большого, самого большого Нью-Йорка!

 Я чуть не кинулась на шею старичку. Нью-Йорк! Именно! Вместо этого я улыбнулась и сказала:

 - Я даже могу вас сопровождать. Я лечу туда же.

 Эмоциональная старушка вновь бросилась меня обнимать:

 - Спасибо, мой ангел!

 - Как вас зовут, милое дитя?

 - Софи. Меня зовут София Летиция Берто, для вас - просто Софи. Посмотрите за моими вещами,

я узнаю, когда будет рейс.

 - О, конечно! – старичок подхватил мой рюкзак.

 Полицейский у двери вдруг утратил ко мне всякий интерес. Наша сценка больше всего напоминала долгожданную встречу родственников.

 До рейса ещё было время, мы расположились в ближайшем кафе. Французы хотели меня угостить, но меня подташнивало от запаха жареной картошки, и я отказалась. Парочка при более близком знакомстве, оказалась ещё более милая. Их звали Поль и Мадлен и они всю жизнь провели во Франции, посещая лишь соседние провинции. И теперь, выйдя на пенсию, решили путешествовать. А так как опыта путешествий с годами они не приобрели, с ними постоянно происходили незапланированные приключения.

 Рассказав о своих злоключениях в Америке и о своей жизни, парочка переключилась на мою.

 - Софи, деточка, вы летите одна? Так далеко? Где же ваши родители? – участливо спросила Мадлен.

– Они … - я закусила губу, потом справилась с волнением и продолжила. – У меня теперь нет родителей. Я лечу к своему дяде Марку. Он живет в Бруклине.

 - Он тоже француз? – заинтересованно спросил старичок.

 - Нет, он еврей. У него сувенирный магазинчик и я буду помогать ему там.

 - А откуда же вы так хорошо знаете французский?

– Мои родители приехали сюда из Франции, а я родилась уже здесь.

 Врать было легко – я просто рассказывала историю Марианны.

– Папа работал на консервном заводе, а мама была портнихой. Она мне всё шила сама.

 Дальше история обрывалась. Как Марианна, то есть я, лишилась родителей, мне было не придумать.

– Что же случилось с вашими родителями? – заинтересованно осведомилась Мадлен, когда я замолчала. Меня выручил Поль:

 - Не надо. Мадлен, не расспрашивай. Ты же видишь, девочке больно.

 Но Мадлен всё же предположила:

 - Автокатастрофа?

 Я поспешно кивнула.

 - Бог мой! - воскликнула Мадлен.
– Здесь в Америке так гоняют! А эти ужасные грузовики! В нашем городке самая большая катастрофа, когда задавят курицу.

 Наконец, объявили наш рейс. Я взяла у старичков документы и мы подошли к стойке регистрации. Я протянула все три паспорта и билеты.

 - Мы летим до Нью-Йорка.

– Софии Бертон. – администратор взяла мой паспорт. – Вы ведь несовершеннолетняя. Вы летите одна?

 - Меня сопровождают дядя и тётя. Мы едем в Нью-Йорк. – Я указала на старичков, те приветливо закивали.

 - О, да, Нью-Йорк! – подтвердил француз на английском, у меня упало сердце, но его супруга одернула его, зашипев по-французски:

 - Поль, ты уже себя проявил. Теперь я полагаюсь на Софи.

 Чиновница с сомнением вертела в моих руках документы.

 - А где ваши родители?

 - Они… они погибли, - произнесла я и хоть сама не

верила в это ни секунды, горло сдавило и голос задрожал. – Теперь меня будут опекать дядя и тётя.

 Как же мне хотелось, чтобы это было правдой! Забавная французская парочка понравилось мне. По ним было видно, что они любят друг друга уже долгие годы. И меня смогли бы полюбить. Мне этого так не хватало!

 - Они иностранцы? – подозрительность администратора отхлынула, вопрос она задала формально. Я развела руками:

 - Что поделать? Это единственные мои родственники.

 - Они любят вас, - сочувственно кивнула администратор.

 В самолете мои «родственники» сидели рядом со мной, но вскоре они устали и угомонились. Перед тем, как заснуть самому, Поль заботливо, как ребенка, укрыл свою супругу пледом и подоткнул со всех сторон, чтобы не дуло. Глядя на такую трогательную заботу, у меня на глаза опять навернулись слезы. Поль истолковал это по-своему.

 - Всё будет хорошо, Софи! Уверен, что евреи тоже хорошие люди. Мы с Мадлен были в Израиле, нас там очень хорошо принимали.

 Видимо, он считал, что Бруклин это представительство Израиля в Нью-Йорке. Впрочем, мне дела не было до того, что думал Поль. Я смотрела в иллюминатор.

 Когда мы взлетали, на земле было темно. А здесь, над облаками, солнце всё ещё светило каким-то теплым оранжевым светом, окрашивая облака в такие неправдоподобные цвета, что захватывало дух! Я никогда не летала на самолете, и видеть небо под ногами было совершенно немыслимо. Я не могла оторваться и всё смотрела и смотрела на сменяющие друг друга облака и едва уловимую перемену их цвета… Я оторвалась от иллюминатора, только когда совсем стемнело и у меня заболели глаза. Я откинулась на кресле, готовясь уснуть. Поль уже спал, держа свою Мадлен за руку. 

 Нью-Йорк просто опрокинул меня. Когда мы были в нем с мамой и папой, он не казался мне таким бесконечным и неприветливым. Тогда мама держала меня за руку и весь мир был безопасным.

 Теперь же, когда в центре Нью-Йорка рухнули башни-близнецы, и горе поселилось в сердце каждого американца, я понимала, что беда может прийти, откуда угодно. И уже нигде нельзя чувствовать себя в безопасности. Ни от террористов, ни от картеля...

 До Бруклина я доехала на метро и уже на выходе обнаружила, что у меня нет денег. Совсем. Мой рюкзак оказался разрезан и выпотрошен. Где и когда это случилось, я не почувствовала. Одежда осталась, а сверток с деньгами исчез. Какое счастье, что мои документы лежали в нагрудном кармане куртки! Я не сильно переживала из-за денег, было только досадно, что без них я смогу перемещаться по городу только пешком. Впрочем, до Брайтон-Бич было уже недалеко. Мне так хотелось кушать, что долетевший до меня запах пережаренной картошки, от которого меня тошнило вечером, показался мне одуряющее-прекрасным. Я пошла по запаху. Источником его оказалась крошечная забегаловка под ирландским флагом. «Открыто. Мы рады вас видеть!» гласила надпись на окне по-английски. А рядом, на двери, красовалась надпись на ирландском: «Ирландцам пиво – вполцены!» Дверь была распахнута. Я вошла.