Чтение онлайн

— Что? — фыркнула она, заметив, что мы пялимся.

— Тебе не холодно в шортах? — сказал я, чтобы хоть что-то сказать.

На самом деле в палате было довольно жарко, и, например, Глюкер сам только недавно надел свои треники.

— Па-адажди, — встрял Хали-Гали. Он, как обычно, зрел в корень. — Ш-што з-значит, ш-ш… — он на миг замолчал, собираясь с силами, а потом взял дыхание и продолжил: — Што не т-ы одна д-олжна п-пугаться?

— А то и значит, что эту стерву положили к нам в палату. Как я и говорила.

—

Жуткую девку? — оживился Глюкер.

— Её самую…

Мы побросали карты и один за другим вылетели в коридор. Уже у самой двери под номером «четыре» замерли и переглянулись. Что, если только войдём, она сразу нападёт на кого-то из нас? Или, пока Соня ходила к нам, девица приготовила какую-нибудь ловушку?

— Да не бойтесь вы, она, скорее всего, ещё спит, — и Соня вошла первая.

Мы потянулись следом.

Зрелище, конечно, было очень странным. Девочка лежала прямо на покрывале, свернувшись клубком, и вроде спала. Её успели хорошенько отмыть и нарядить в какую-то старую застиранную пижаму, белую в красный горошек. Из подмышки торчала грязная лапа плюшевого медведя.

А в другом углу, на дальней от двери кровати сидели, забравшись на неё с ногами, однопалатницы Сони — Кира и Софа. Обе бледные от страха и с дикими глазами. Перед собой они выставили алюминиевые чайные ложки держалом вперёд, как ножи. Кира снимала новенькую на видео — фиг её знает, для чего.

Я чуть не заржал, но побоялся разбудить новенькую и просто издал какой-то донельзя странный и практически неприличный звук.

— Это она? Как-то не выглядит той бешеной стервой, про которую вы рассказывали, — разочарованно сказал Глюкер.

Он успел подойти к кровати девочки и навис над ней, разглядывая, как какое-то занятное, но не слишком страшное насекомое. Через мгновение к нему подошёл Миха.

— Димон, — позвал он меня, стоило только наклониться поближе, — да её и правда знатно покромсали.

Я приблизился на пару шагов, но подходить к девчонке так близко, как эти двое, не стал. Собственно, даже от двери при желании можно было разглядеть, как из-под пижамы выглядывают бинты. Повязки наложили на руки, ноги и даже на шею девочки с медведем. К её лицу было прилеплено несколько лейкопластырей.

Очевидно, новая соседка Сони и в самом деле попала в крупную передрягу. И возможно, ей действительно пришлось защищаться, а то и убить кого-то.

Хотя нет, вряд ли. Тогда бы её положили куда-нибудь в госпиталь при детской колонии, а не в обычную больницу. Это было невозможно.

Или всё-таки возможно?

Девчонка завозилась во сне, и мы рванули от неё так, будто в нас брызнули кипятком. Я с Михой оказался перед столом у окна. Глюкер так перепугался, что вылетел вон из палаты, едва не сбив Хали-Гали, который заглядывал из коридора.

Соня тяжело вздохнула и уселась на свою кровать, обняв подушку.

— Наши мальчики самые смелые, — хмыкнула она и посмотрела на соседок. —

Да опустите вы эти ложки! Выглядите как дуры.

Мы с Михой сделали оскорблённые лица, мол, изначально так и хотели: встать тут — у этого стола.

Кира и Софа опустили своё оружие. Телефон тоже.

— Я думаю, что её хорошенько накачали снотворным, — предположила Соня, разглядывая девицу. — Чтобы маленько поутихла. Говорят, эта кикимора весь процедурный разворотила.

Я переглянулся с Михой: когда мы с ним после обеда ходили на уколы, процедурный выглядел почти по-старому. О чём Мишка и немедленно сообщил.

— Странно, — нахмурилась Соня. — Неужели там так быстро прибрались? Ой, да вы, мальчишки, всегда такие невнимательные, что я себе брови полностью сбрею, вы и не заметите!

Это она зря. Любое, даже самое незначительное изменение во внешности Сони я замечал тотчас. И думаю, что был тут не один такой.

— А кто тебе это сказал? — спросил я.

— Глазкова.

— О, — Миха закатил глаза.

Я пояснил:

— Эта Глазкова тебе ещё не то наплетёт, только уши подставляй.

— Ну да, — хмыкнула Соня. — Мы же сами не слышали, как эта психушка за дверью громила процедурный.

Мы снова посмотрели на новенькую.

Девчонка, лежавшая перед нами на нерасправленной кровати, совсем не казалась той бешеной стервой, какой её считала Соня. И, видимо, другие девочки из четвёртой палаты. Скорее наоборот, её было так жалко, что становилось даже как-то не по себе. Складывалось ощущение, что девочка эта побывала в какой-то ужасной передряге вроде автомобильной катастрофы или чего-то подобного. И все эти многочисленные раны и порезы на ней, вероятнее всего, из-за случившегося. А странное поведение — это от шока.

Я вспомнил озверевший взгляд девочки и поёжился.

Нет, после аварии люди выглядят иначе.

Девчонка снова дёрнулась во сне и стиснула своего медведя. Я видел, как белоснежные бинты под пёстрой пижамой пошли красными пятнами.

В этот момент девчонки истошно заорали.

— Что стряслось? — всполошился Миха, стараясь при этом не поворачиваться к новенькой спиной. Он инстинктивно схватил со стола ложку, взяв её как нож.

— Т-там, там!

Я проследил за указательным пальцем Киры и увидел, как через всю палату бессовестно и вальяжно ползёт таракан. Здоровенный такой, рыжий.

— Вот дуры! — с облегчением выдохнул Миха и сел на свободную кровать, держась за сердце.

— Тоже мне, нашли из-за чего орать, — сказал я и раздавил насекомое.

Распахнулась дверь, и в палату влетела Сова.

— Что случилось? Чего голосите?

Кира и Софа сидели на одной кровати, поджав под себя ноги, и были белее снега. Кира подняла на медсестру огромные от страха глаза.

— Таракан, — произнесла она. — Вот такенный! — и показала руками существо размером с добрую крысу.