Потапыч
Шрифт:
Главным образом в «санатории» обследовали наше психическое здоровье после всего произошедшего. Проводили реабилитацию.
Психотерапевты подробно расспрашивали обо всём, что случилось той ночью. И о том, как на
Но думаю, что у всего этого была и вторая функция — если так можно выразиться, терапевтический допрос. Определённые органы желали в деталях знать, что же тогда произошло в детской больнице нашего города. Я это понял по тому, что после выписки нас всех — родителей и пациентов — заставили дать подписку о неразглашении без срока давности. А позже стало известно, что здание больницы оцепили и там ещё долго проводились какие-то работы.
Поэтому я пишу эту книгу, будучи совершенно не уверенным, что её когда-нибудь кто-то вообще прочтёт. Может, покажу своим внукам…
А с другой стороны, — кто знает? — может, однажды Артём и новенькая вернутся, и случится уже полноценный контакт двух миров. Тогда эта книга сможет рассказать о том, как всё начиналось.
А пока мы с ребятами учимся жить заново. Учимся делать вид,
Иногда, конечно, надо мной смеются, когда видят, что я повсюду таскаю с собой в рюкзаке свою старую мягкую игрушку — лиса, с которым спал когда-то давно в детстве и сплю заново теперь. Пусть смеются, они ничего не понимают.
А я думаю, что наши игрушки, наши любимые игрушки, те самые, которым мы рассказываем все самые страшные секреты, со временем напитываются нами, вбирают в себя частичку нашей души. Они не становятся от этого живыми, конечно, нет. Но когда мы вместе с ними, это значит, что мы не одни. Они помогают нам уживаться с темнотой и защищают от кошмаров. Мне кажется, именно поэтому простой плюшевый Потапыч оказался эффективнее пистолета против воплотившегося ночного кошмара.
Я не один ношу такой талисман с собой. Каждый из нас подобным же образом старается обезопасить себя. Так и живём: всюду таскаем с собой старые детские игрушки, спим иногда с ночниками, но в основном при свете, входим в полумрак, как в клетку с тиграми…
…И каждый день мы ждём возвращения наших друзей.
2024 г.
Конец