Чтение онлайн

Мокрый асфальт создает мягкое сцепление шин с дорогой, погружая автомобиль практически в неслышное скольжение и легкое покачивание.

В салоне фоном играет ненавязчивая музыка, а прославленная немецкая эргономичность создает тот самый комфорт, который так уважаю.

Окно запотевает, и я открываю его, впуская сырой холодный воздух.

Усмехаюсь своим поэтично-неромантичным мыслям, и глубоко вдыхаю свежий, очищенный от московской пыли и грязи, озоновый эфир, чтобы выветрить из головы весь этот

сентиментальный бред.

После полуторачасовой тренировки в бассейне чувствую себя легко и расслаблено. Каждый раз выхожу из Водного комплекса, как заново рожденный. Вода смывает дневную грязь, усталость и наполняет живительной энергией.

Если бы не будний день и дочь, которая ждет меня дома, я бы сейчас метнулся к Катерине.

Думаю, она бы тоже была не против.

Высовываю руку в приоткрытое окно и ловлю студеные капли дождя.

Лето в этом году не собирается в гости в Москву, заставляя депрессировать и предаваться всеобщей скорби.

Обязательно нужно выбраться с Марго на юга, иначе девчонка совсем зачахнет под Питерским унынием и Московским разочарованием.

Яркие, отражающие сиреневыми переливами, волосы кажутся навязчивым нереальным видением среди ночной неспящей Москвы.

Провожу мокрой ладонью по лицу, чтобы смахнуть туманный морок, и смотрю в зеркало.

Она…

Семенит маленькими шагами Дюймовочки, уткнувшись себе под ноги.

Пролетаю мимо и резко паркуюсь под душераздирающий сзади гудок какой-то тачки.

Прости, приятель, не прав.

Включаю аварийку, открываю шире окно и набираю здравую пригоршню дождевой воды.

Плескаю в лицо, остужая свои идиотские мысли.

Я опять собрался ее спасать?

На черта мне оно нужно?

Хреновы твои дела, Романов, раз ты планируешь пересечь чертову двойную сплошную, чего никогда не делал даже в свою бурную молодость.

Разворачиваюсь и снова нагоняю ее.

Плетусь сзади, мигая аварийкой в правом ряду.

Крадусь, точно хищник, но она ведь не жертва…а кто?

Маленькая девчачья фигурка обнимает себя руками, уткнув нос в воротник пиджака. Мокрая, несносная смутьянка…

Ведь найдет же себе приключения на голые бесконечные ноги…

Что ж ты бедовая девка такая…

Слегка нажимаю на клаксон, чтобы не напугать.

И еще раз…

Останавливается…замирает, не поворачиваясь…

Останавливаюсь и я.

Не закрывая двери, выбегаю под дождевую пыль, рассеянную скоростью попутных машин. Ветер бодрит, закручивая в спираль расслабленные мышцы, и запускает целый ворох острых мурашек.

Я боюсь коснуться и напугать, поэтому молча стою сзади, прямо за ее спиной.

Она тоже стоит, и,

кажется, не дышит.

Чувствует, что кто-то жжет ее спину, подбираясь и сжимаясь в колючий клубок.

Осторожно, опасливо касаюсь плеча, отчего сначала вздрагивает, а потом ее плечи плавно опускаются, и легкий поворот головы являет половину лица.

Аккуратно беру за предплечье и разворачиваю к себе, не ощущая препятствий.

— Вы? — бездонные глаза маняще распахиваются и затягивают в свой омут с головой. Но я не сопротивляюсь, я хочу утонуть, в этой темной бесконечности.

Смотрит удивленно, боязливо, настороженно…

Уверен, что в ее голове я по-прежнему тот самый маньяк, выслеживающий ее хрупкое тело.

Я и сам уже так думаю.

Черная тушь и остатки помады точно лицо куклы из фильмов ужасов.

Это не дождь постарался, это слезы.

Я не знаю, что с ней случилось, но уже готов убивать.

Меня пугает моя собственная реакция.

Слезы давно меня не трогают и не вызывают во мне ничего, кроме изжоги. Я повидал на своем веку достаточно слез раскаяния и горечи, слез неверия и счастья, радости и боли, слабости и силы могучей.

Искренние и наигранные, скупые и целыми океанами, мужские и женские, бездушные и всепоглощающие…

У каждого человека своя история пролитых слез.

Так о чем твоя история, Цыганка? О чем или о ком твои слезы?

Я хочу о них знать.

— Снова я, — отвечаю.

— Опять случайность?

— Снова спасаю.

— Не нужно, — крепче оборачивается в своих руках и дрожит, как тонкая паутинка на холодном ветру.

— Я хочу.

Поднимает лицо и заглядывает. Глубоко так заглядывает, что даже я, прожжённый скептик, теряюсь.

Бунтарка, маленькая ведьмочка…

Да и не сильная ты никакая…

Умная, но до безумия глупая…

— Промокла насквозь. Заболеешь, бедовая, — беру ее за руку и тяну за собой.

Покорно идет, не сопротивляется.

Глупая, ну какая же глупая.

Куда и с кем ты идешь?

Открываю для нее дверь, предлагаю руку, но ловко запрыгивает, не нуждаясь в моей помощи.

Оббегаю машину и сажусь в прогретый салон автомобиля.

По нам обоим стекает вода и моя стабильная идеальность трещит по швам.

И меня снова пугает тот факт, что не чувствую сейчас раздражения.

Разворачиваюсь назад и выуживаю из спортивной сумки толстовку, пусть и не первой свежести, но сухую и теплую.

— Живо раздевайся, — грубо бросаю девчонке.

Злюсь на себя, не на нее.

Потому что придурок.

— Полностью? — округляет глаза.

Пффф…

Блть…