Чтение онлайн

Не успеваю ответить преподавателю, так как в дверь воровато стучат.

С Мартой Михайловной одновременно поворачиваем головы, когда слегка приоткрывается дверь и в ней показывается взъерошенная голова Матвея.

— Марта Михайловна, добрый день! — Свирский приветливо улыбается, соблазняя своей милой ямочкой на щеке, от которой многие женщины млеют. — Можно Юлю на минуточку?

За такую ямочку ему можно всё, даже не спрашивая, но женщина поворачивается ко мне и изгибает вопросительно бровь.

Не уверенна,

что хочу разговаривать с ним.

— Юля, если в этом кроется твой внутренний конфликт, — кивает на выжидающего в дверях Свирского, — то советую решить все свои проблемы и вернуться к занятиям с полной отдачей.

— Хорошо. Извините. Я быстро, — срываюсь с места и бегу к двери, но не от того, что желаю поскорее оказаться рядом с Матвеем, просто не хочется подводить Марту Михайловну и нарушать экзерсис, пользуясь ее порядочностью и доверием.

— Юлька, — стискивает в крепких объятиях Свирский и приподнимает над полом. — Привет, фиалка.

— Привет. Перестань, я мокрая, — пытаюсь вырваться из захвата, потому что даже мне от себя противно.

— Уже? — отстраняется парень, лукаво поигрывая бровями. — Быстро ты! Но я не против, малышка! Как хочешь? — цепляет в мокрых пятнах широкую тунику и просовывает под нее руку.

— Ты что творишь? — отскакиваю и бью по руке смеющегося парня, бегая глазами по шаркающим по коридору студентам. — Забыл, где находишься?

— Да не кипятись, фиалка! — Ехидно посмеивается Свирский. — Знаю я, что ты у нас не-до-тро-га, — в лицо по слогам шепчет мой парень.

А мой ли еще?

— Я — не кипятильник, — складываю руки на груди и задираю подбородок, — чего ты хотел? У меня занятия вообще-то, — решаю напомнить.

— Точняк, фиалка. Держи, это тебе, — выуживает из кармана маленький алый мешочек, стянутый красной плотной нитью.

Теряюсь, но принимаю подарок, ныряя в него двумя пальцами.

Сначала мне кажется, что там цепочка, но, когда достаю, понимаю, что в руках у меня браслет довольно крупного плетения.

— Нравится? — нарушает мои разглядывания Свирский.

Не знаю…

Да, красивый, но … грубый и вопящий. Такой неплохо бы смотрелся на полной крупной руке, а не на моем тонком запястье, состоящем из кожи и кости. И такие плетения уже давно не в моде. «Чем больше, тем лучше» — осталось в прошлом, когда крупные широкие цепочки и браслеты в несколько рядов кричали о богатстве и положении.

— Симпатичный, спасибо, — но я все равно улыбаюсь. Это же подарок и, надеюсь, выбранный Матвеем с душой.

— Я несколько дней у матушки впахивался, чтобы на него заработать, Юлька, — кичливо сообщает Матвей.

— Так ты поэтому не появлялся в те дни? Работал? — в моем мозгу вспыхивает искорка тоненькой надежды, что все-таки Матвей не обманул и действительно помогал матери, а не шарахался с новой непонятной компанией.

— Ну конечно,

фиалка. Я же тебе говорил, а ты не поверила!

Не поверила.

Подхожу ближе, и сама обнимаю парня, наплевав на потную вонючую футболку. Один из давящих ошейников на моей шее разрывается, позволяя сделать неглубокий вдох.

Я все еще держусь за него…

— Извини, фиалка, я действительно был занят и не мог позвонить. Но я знал, что с тобой все в порядке, — целует в висок и поглаживает под туникой спину.

Вздрагиваю от этих касаний, покрываясь мелкими фриссонами. Не понимаю, приятны ли мне его ласки, или противны.

— Хорошо.

— Вечером наши собираются на «Этажах», пойдем? Давно никуда не выбирались, — спрашивает Свирский, по-прежнему удерживая в объятиях.

Да, это точно.

Я погрязла в учебе и в разборках с Матвеем. Может, сегодня удастся отвлечься и попытаться перезагрузить наши отношения, дав им еще один шанс?

— Я согласна. Заедешь?

— В 8 буду у тебя, малышка! Ну беги, давай, зубрилка, — бесцеремонно хлопает меня по заднему месту и открывает дверь, подталкивая внутрь.

— Завтра — не выходной, если ты помнишь, — прикрываю окно, ежась под промозглым циклоном, никак не отпускающим Москву в теплое лето. На мне укороченный черный топ и в крупную клетку черно-бордовая короткая юбка, а наброшенный длинный классический пиджак не согревает, а лишь прикрывает мои голые плечи. — Не будь тебя еще пять минут, я бы никуда не поехала, — обнимаю себя руками и свожу прочно колени.

Вместо обещанных 8 часов, Свирский приехал к 9 часам вечера.

Я целый час, как идиотка, прождала Матвея, собираясь дальше слать его лесом. Смысл ехать в бар в ночь, когда завтра с утра на занятия?

По крайней мере мне.

Запах, который я уловила, когда оказалась в гелеке Свирского, так и не выветрился, становясь ощутимее при закрытых окнах.

— Юлька, ну че ты в самом деле? — кипятится Мот, нервно постукивая по рулю. — Ты же не в Институте благородных девиц учишься. Сомневаюсь, что, если бы ты осталась дома, легла бы спать. Че я постоянно оправдываюсь?

— Представь себе, да, легла бы спать, — фыркаю и отворачиваюсь к окну.

— Я машину забирал из сервиса, задержался, так понятно? — раздраженно выплевывает Свирский.

— А что с ней было? — поворачиваюсь к кашляющему парню и вижу, как Мот утирает рукавом нос. — Ты простыл что ли?

— Да так, по мелочи там, — отвечает размыто и передергивает плечами.

Снова сдавленно кашляет и ерзает в кресле, будто ему в задницу вогнали штырь с острым наконечником.

— Матвей, ты заболел? — повторяю вопрос, так и не получив на него ответа.