PostHikikomori

Всё должно быть идеально, в мой первый выход… Теперь я не хикикомори! Вперёд! Вперёд! Я смогу! Все люди так делают, все выходят, и я тоже человек. Вхууух… Так, вежливо здороваюсь. Мужчинам принято пожимать руку. Носовой платок, если вдруг рука будет влажной. Так и ещё один, если вдруг у кого-то будет ладонь потная, чтобы предложить… И влажные

салфетки. Так, женщинам улыбаться или обниматься. Приятный запах, так, помада гигиеническая, чтобы губы не сухие, чтобы не поцарапать поцелуем. Да, вежливость. Не смотреть, чтобы не смутить. Пристально не смотреть. Если смотрю, и меня видят, то здороваюсь, чтобы не оскорбить безразличием. Ведь все жизни важны. А вдруг я не увижу, что меня увидели, и люди подумают, что я невежливый, замкнутый, для чего я тогда выхожу? Нет! Я не хикикомори! Я увижу, и непременно поздороваюсь. Я человек, человек в обществе. Я здоров. Здоров и внимателен. Я культурный. Да, я надену очки. Нет, очки – это плохое зрение. Пенсне, закажу пенсне. Так и внимательный и зрение хорошее. Здоровый и внимательный. Так, чистая опрятная одежда – есть. Обувь, ну ладно, с обувью пока так. Я выхожу. Я выхожу.

Стоп, а если мне не поверят? А если не поверят радости и улыбке и даже хуже – если я буду не рад приветствовать человека и поздороваться с ним… О нет. Тогда я остался замкнутым, тогда я остался дома, остался хикикомори! Нет! Нет-нет-нет, я выхожу, а значит выхожу целиком. Мне поверят. Любовь. Вххууууух. Любовь… Безразличная, ой, безграничная… Вххууууух. Любовь… Я спокоен. Я дышу. Я люблю жизнь, люблю себя… Да. Любовь. Безграничная любовь. Я люблю жизнь, люблю всё в ней, всех люблю. Вххууууух. Я выхожу. Выхожу.

Он взял дверную ручку в ладонь. Вспотел. Взмок. Запах потом и вернулся переодеться. Переоделся и ещё час стоял в коридоре у зеркала.

Зазвонил домофон.

– Да.. д… Добрый день!

– Это курьер, здрасьте.

– Здравствуйте, курьер. А вы можете? Можете отдать мне в руки?

– Могу. Бесконтактная не нужна? Могу оставить под дверью, как обычно.

– А можете, сегодня, отдать мне в руки?

– Да, могу.

– Девятый этаж.

– Да, я знаю.

Он открыл перед

курьером дверь нараспашку и протянул перед собой смартфон. Глаза его округлились. Он крепко старался держаться ногами за пол, и не мог выдохнуть. Создавалось впечатление, что он либо не доволен, либо очень хочет какать. Рука тряслась.

– Здрасьте, – ещё раз поприветствовал его курьер, и приоткрыл рот от удивления, присмотревшись. Раньше он не видел жильца из этой квартиры.

Перед ним стоял худощавый человек, чуть выше среднего, темноволосый, гладко выбритый и обильно порезавший лицо при бритье. В шапке, рубашке, длинной кожаной чёрной куртке, очень старой, шарфе, шортах и высоких кроссовках.

– Электронные чаевые, – агрессивно выпалил он курьеру, не в силах выдохнуть и взять себя в руки.

– Аааамммм, – замычал курьер, переложил коробочку под мышку и полез в карман куртки за терминалом.

Молодой человек, неопределённого возраста, держал пред собой телефон, как гирю. Курьер извлёк терминал из специального чехла в рабочей куртке, включил его и спросил:

– Сколько?

Молодой человек, повышая голос и белея, очень серьёзно ответил:

– Тыщу! Да, тысячу! Все жизни важны! Я люблю вас! Доброго дня!

– Пранкуешь что ли?

– Я серьёзен, как никогда! – возразил человек в кожанке и шагнул ближе.

– Ооокееей, – понял курьер, с мыслями, какие неадекватные эти богатеи, наверное, чем-то обдолбался, и откуда у него деньги. Он набрал на терминале тысячу и поднёс его к смартфону.

Терминал восторженно пискнул и высунул чек, языком показывая его шокированному доставщику. Если сложить все его чаевые, за всю жизнь, то вряд ли столько получится.

– Доброго дня! Я люблю вас! Вы хороший культурный человек, – рявкнул очень щедрый тип и хлопнул дверью.

Курьер так и стоял, глядя на чек, с коробкой под мышкой. Прошло несколько минут, пока перед ним вновь не открылась дверь. Молодой человек переоделся, возможно умылся, лицо было мокрое, куртка и кроссовки те же. Появились брюки и майка. Шокированный тысячей протянул коробочку и поклонился, на автомате.

Конец ознакомительного фрагмента.