Падают кости

Живой туман, по-хозяйски, прибрал к рукам побережье и всё его утро без остатка. Крупные белые капли, в воздухе, пятнами. Видно только то, что под ногами: песок, клочки крепкой кривой травы, вцепившейся

в землю, и круглые, в своём большинстве, камушки. Скалистый участок остался позади. Шаги обрели уверенность и он, с надеждой, смотрел сквозь туман на её руки, обращаясь, говоря о скором своём приходе. Она улыбалась – знала, что он не явится, пока не рассеется туман. Её душа танцевала, как и в любое другое утро.

Он шёл за своим третьим именем, и обретёт его, только если найдёт, этим утром, обитель ведающей нити. Почему именно этим утром? Потому что сегодня он шёл, и невозможно обрести что-то в прочее время. Только тогда, когда готов и выдвинулся на встречу своей судьбе.

Он вышел с закатом, оставляя себя прошлого на усмотрение ночи. В его племени таков порядок – нельзя отказать зову, и если ты готов к перерождению, то идёшь к нему. Идёшь в гору, до скалистого берега, по побережью, пока не найдёшь обитель. Мало кто туда идёт, и находят не все, и не возвращаются, обретая имя.

Вернуться в племя нет права, безликому, безымянному. Если нашёл, добрался, нужно идти в новое место и жить новую жизнь. Или же тебя забирает вода. Каждый может соскользнуть, даже с самой прочной и надёжной скалы, с самого ровного и крепкого

уступа.

Тропа проста, если в сердце нет сомнений, если всё исчезло в темноте, в пути, для того, чтобы встретить свой новый рассвет.

Первое имя приходит с движением, другое в труде, укрепившись в мире, а третье, можно получить только от неё, только встречая свою судьбу.

Наступил день, наступил и оставил след светлым утром. Безымянный день хотел зваться особенным, лучшим и важным днём в жизни, но был каждым… был собой, самым важным и особенным днём, самым лучшим. Готовность обрести имя, как готовность принять себя безымянного.

Туман остался влажностью в воздухе и отступил, белой пеленой, в тень под камнями и травой, в тень песчинок, убираясь в сумеречный мир, чтобы выползти и подняться в ночи, вновь, перед самым рассветом.

Уходя, туман забрал с собой остроту. Освобождая спокойствие и простор, образовалась явь. Явился горизонт воды и земли. Небо ожило, под ним искатель обнаружил себя, на том самом плато, и увидел обитель.

На плавных изгибах белой земли, стоял укрытый шкурами алачан, с яркой верхушкой, покрытой тканями и лентами. Не юрта и не вигвам. Алачан, крупный и, как будто, опустивший корни. Как монолит, как кусок светлой скалы, без входа. Мужчина присел помолиться, поблагодарить духов и Род. Войти он пока не мог.

Конец ознакомительного фрагмента.