Чтение онлайн

— О нет... — застонал Изя. — Только не это и только не сегодня!

Илюха тоже с любопытством повернулся на звук и замер.

На пороге данного заведения во всей своей невысокой красе стоял посол Тевтонского ордена в стольном Киеве в рогатом шлеме и рыцарском плаще до пят в сопровождении двух охранников. И все бы ничего, но его наряд был обильно украшен символикой рыцарского ордена, весьма схожей с символикой нацистской Германии.

Солнцевский, увидя такое кощунство, побелел, потом покраснел и уже после всего этого калейдоскопа медленно начал подниматься со скамьи. Изя тут же ярко представил, что последует за этим, и попытался

вразумить старшего богатыря:

— Слышь, Илюш, он же посол. У него это... — тут черт несколько замялся, вспоминая нужный термин, — неприкосновенность, вот!

— Вот я его сейчас по этой неприкосновенности и приголублю. Эх, такой праздник испортил, фашист недобитый, — спокойно ответил Илюха, отстранив Изю, и не торопясь направился к вошедшим.

Черт попытался было сказать еще что-то, но потом махнул рукой и успокоился. А чего волноваться? И так ясно, что произойдет через пару минут. Слишком уж хорошо он изучил своего компаньона. И поэтому, чтобы не терять времени даром, Изя принялся разминать кулаки и копыта. Ну не бросать же, в самом деле, друга в беде? Хотя, кто попал в беду, это еще не понятно.

— Слышь, ты, гитлерюгенд, сам застрелишься или тебе лично голову открутить? — тоном, не предвещающим ничего хорошего, поинтересовался Солнцевский у оторопевшего посла.

— Я есть Фриц Геральд Леопольд Ульрих Витольд Вольф Киндерлихт, — гордо заявил посол, как только справился с растерянностью.

— Гитлер капут, Фриц, — констатировал Илюха. — В такой день надо дома сидеть и носа на улицу не высовывать, а не по кабакам шляться. В общем, ты попал!

Телохранители вполне адекватно оценили ситуацию и решительно встали между странным богатырем и Фрицем Геральдом Леопольдом Ульрихом Витольдом Вольфом Киндерлихтом. Они еще надеялись на мирное урегулирование конфликта. Наивные... Уж лучше бы они действительно сидели сегодня дома.

— Я не понимайт! Я посол!

— Мы мирные люди, но наш бронепоезд... — задумчиво пробурчал бывший браток, — сейчас даст залп.

После этих слов Илюха начал боевые действия. С самого начала он дал себе слово, что будет достойным подвига предков и расколошматит фашистскую гадину по всем законам военного искусства.

Первым делом чудесным апперкотом была проведена артиллерийская подготовка. После ее проведения одним охранником у врага стало меньше. И если бы не молниеносное вступление в войну союзников неприятеля, Илюха вполне смог бы рассчитывать на блицкриг.

Поляки и литовцы тут же ломанулись на помощь своему низкорослому коллеге.

— Ага! — поначалу даже обрадовался Солнцевский. — Союзнички по НАТО пожаловали...

Но союзники стали действовать весьма активно и даже начали теснить его в угол, что в планы богатыря явно не входило. Пришлось использовать тяжелое вооружение в виде дубовой скамьи. А что? По радиусу поражения со знаменитой «катюшей», конечно, не сравнить, зато эффект дает похожий. Стройные ряды врагов заметно поредели.

Изя, согласно военному договору о взаимопомощи, также был втянут в конфликт. И так как работать по профилю (то есть в службе тыла) в данный момент не было никакой возможности, черт решил уйти в партизаны. Первым делом он перерезал коммуникации, лишив противника тылов. Для этого вполне сгодился табурет, запущенный в стойку, которую весьма с большой натяжкой можно было назвать барной. Звон разбитой посуды был лучшим подтверждением его меткости.

После этого

ушлый Изя взял под свой контроль господствующую высоту (все ту же барную стойку) и, окопавшись там, принялся вести артиллерийский огонь по неприятелю. Бутылки, горшки и прочая утварь вполне подходили на роль снарядов.

Старший и средний богатыри бились, как гвардейские части, но усиленные союзническими войсками вражеские полчища начали их теснить с занятых позиций. Вот уже Солнцевскому перекрыли путь к отступлению, еще немного — и он вполне мог оказаться в «котле». Да и господствующая высота уже была на пороге сдачи под ударами «антисолнцевской» коалиции. Нужно было срочно изыскивать свежие резервы.

— Ну а вы чего сидите?! — заорал Изя, обращаясь к замершим в оцепенении богатырям и заодно к купчику с приказчиками. — Али не видите, что мы на грани полного уничтожения?

— Ну так тут посол с его неприкосновенностью, — скрипя зубами от бессилия, прорычал один из богатырей.

— Ну и что? — взвился Изя, запустив в особенно резвого литовца горшок с кашей.

— Князь заругает.

— Так вы посла не трогайте, а остальных мочите, — подсказал самое верное решение Изя.

Такой поворот событий оказался всем по душе, и спустя мгновение в бой ринулись свежие, сытые, а главное тоскующие по хорошей драке резервы. Благодаря решительным и слаженным действиям всех фронтов, мощной огневой поддержке, а главное умелому руководству вскоре была одержана полная и окончательная победа.

Как и советовал Изя, посла никто не трогал, ну, кроме Илюхи, конечно. Но и Солнцевский, выпустивший пар во время боевых действий, был не шибко кровожаден. Так, попинал его легонечко в уголочке и сорвал плащ с фашистскими крестами.

Контрибуция с проигравшей стороны также оказалась весьма гуманной. Несколько бутылок шнапса, чтобы отпраздновать победу, и рогатый шлем Фрица Геральда Леопольда Ульриха Витольда Вольфа Киндерлихта. Его Солнцевский забрал в качестве личного трофея.

А на следующий день, несмотря на жестокий похмельный синдром, вся «Дружина специального назначения» отбыла на текущую войну, справедливо рассудив, что со временем страсти поутихнут, синяки исчезнут, а наказание от Берендея будет не очень суровым.

— Хороши, — только и смогла вымолвить Соловейка после этого рассказа. — Так вот почему вы из Клева чуть свет рванули, даже впереди основной дружины!

— Ну да, — был вынужден согласиться Изя.

— И потом, мы рассчитывали на эффектную и быструю победу. А, как всем известно, победителей не судят, — вставил слово старший богатырь.

— Судят, еще как судят, — ехидно заметила Соловейка, — просто не сразу, а чуть погодя.

— Похоже, это «погодя» уже настало, — хмуро пошутил черт.

— Ерунда, — хмыкнул Илюха. — Я вчера с князем за одним столом сидел, самогон стаканами хлестал, так он мне ни словом об этой проблеме не обмолвился.

— Так вы пили?! — взвилась Любава, полная праведного гнева и женской солидарности.

— Нет, о взлете японской философии в период цветения сакуры беседовали, — буркнул Илюха. — Ты не забыла, что у нас есть проблемы поважнее, чем борьба за трезвость в пределах отдельно взятого столика?

Соловейка надулась, и беседа коллег временно зашла в тупик. Некоторое время друзья помолчали, каждый думал о чем-то своем.