Последний вальс
Шрифт:
Друзья графа гостили в Торнвуде уже третий день, поэтому ее присутствие за чаем больше не считалось обязательным. Рейчел и Тесс остались в гостиной. Но рядом другие дети и множество взрослых, способных присмотреть за ними. Так что беспокоиться о них не нужно. Однако если она пробудет в своей комнате еще некоторое время, рано или поздно за ней кто-нибудь придет, а Кристине как никогда хотелось остаться одной.
Спустившись вниз по лестнице для слуг, графиня выскользнула за дверь. Ноги совсем не скользили по пушистому, похожему на вату снегу, который, к счастью, оказался не слишком
Впервые Кристина обнаружила хижину егеря, когда мистер Пинкертон еще жил в ней. Иногда она приходила сюда, чтобы поговорить с ним, а иногда и попить чаю. После того как егерь переехал жить в деревню, Кристина по-прежнему бывала в его хижине, которую хозяин держал в чистоте и порядке. Но случались такие визиты не часто. Ведь у нее были дела дома. Ее дни были расписаны по минутам, и за каждую такую минуту Кристина была обязана отчитываться перед мужем. И все же иногда ей удавалось выкроить время, чтобы побыть в одиночестве, чтобы хоть ненадолго обрести покой и собрать воедино то, что осталось от нее прежней. И не было в ее жизни ничего драгоценнее этих коротких мгновений. Но только до тех пор, пока об отлучках Кристины не узнал Гилберт. Он положил им конец.
Хижина была не заперта. Кристина вошла внутрь и притворила за собой дверь. Она могла зажечь свечу с помощью лежавшей на полочке трутницы или разжечь очаг, в котором всегда были наготове поленья, но не стала этого делать. Кристина сняла сапожки, забилась в угол стоявшей у окна кровати и, поджав под себя ноги, поплотнее закуталась в мантилью и укрылась овечьей шкурой, которой была застелена кровать. Она предпочла сидеть в темноте и холоде. Кристина обняла себя за колени, уткнулась в них щекой и закрыла глаза. Она старалась ни о чем не думать, позволив спокойствию и темноте успокоить и исцелить ее.
Граф Уонстед тщательно рассчитал время. Короткий поцелуй оскорбил бы Лиззи Гейнор, а долгий пробудил бы в ее сердце ненужные ожидания. Он постарался сделать свой поцелуй приличествующим ситуации, и все же Джерарда несказанно поразило то обстоятельство, что он совершенно не потерял головы, целуя молодую леди, которую, как считали окружающие, он фактически выбрал в качестве своей будущей супруги. Он так сосредоточился на том, чтобы поцеловать ее так, как должно, что совсем не понял своих ощущений.
Внезапно дверь гостиной хлопнула, после чего послышался стук упавшего на пол венка из еловых ветвей. Граф поднял голову и улыбнулся. Он собирался взять за руки Рейчел и маленькую Элис Кеннадайн, помогавших изготавливать венки, и поцеловать их обеих под ветвями омелы.
— Леди Уонстед стало плохо? — спросил Джон Кеннадайн, сдвинув брови. — Она так торопилась.
— В последние несколько дней на ее долю выпало столько хлопот, — сказала леди Ханна. Она держала в руках еще один венок из омелы, который предполагалось повесить в холле. — Наверное, она пошла отдохнуть в свою комнату.
Больше ничего не было сказано по поводу поспешного ухода графини. Пришло время подавать чай, и те
Почему она ушла, спрашивал себя Джерард. Не просто ушла — убежала, когда он целовал Лиззи Гейнор под венком из омелы. Ответ на вопрос был очевиден и несказанно раздражал его. Графиня определенно считала венки из омелы варварским творением, а уж поцелуи на людях и вовсе происками дьявола! Хорошо, что он не успел поцеловать Рейчел в щеку. Иначе его и вовсе обвинили бы во всех смертных грехах.
Граф был рад, что Кристина не спустилась к чаю. Ему не хотелось видеть ее сжатые в узкую полоску губы и осуждающий взгляд. С ее стороны было крайне невоспитанно пропустить чаепитие, но это ее проблема, а не его. Кристина ему не жена, за что он должен был быть безмерно благодарен провидению. Тесс, игравшая до этого с Элис и младшим сыном Ланганов, подошла к графу и поинтересовалась, где ее мама. Джерард присел перед ней на корточки.
— Думаю, твоей маме очень захотелось спать, — объяснил он отсутствие Кристины. — Сегодня утром, Тесс, ты лишила ее сил, заставляя лазать по деревьям.
Девочка хихикнула.
— Ступай в детскую с остальными, — сказал граф, потрепав девочку по пухлой щечке. — Мама непременно придет пожелать тебе спокойной ночи. Да, и еще… Тесс, спасибо тебе за помощь в изготовлении венков. Они получились чудесные.
Лучезарно улыбнувшись, девочка побежала догонять остальных детей.
Где же Кристина? Она никому не сказала о своем нездоровье. Она ни за что не забыла бы о своих обязанностях ради того, чтобы улечься спать посреди бела дня. Это на нее не похоже.
— Спросите у служанки ее сиятельства, Биллингс, куда подевалась ее госпожа, — приказал Джерард дворецкому, выходя из гостиной. — Пусть узнает, здорова ли она.
Вскоре граф узнал, что графини в ее комнате нет. Одна из служанок, вытрясавшая скатерть на заднем крыльце часом раньше, сообщила, что видела, как ее сиятельство направилась в сторону леса.
В сгущающихся сумерках? В снегопад? Если она собиралась немного прогуляться на свежем воздухе — что маловероятно после сегодняшней довольно длительной прогулки, — то почему никому не сообщила о своем намерении? Почему никого не позвала с собой? Даже дочерей?
Да что, черт возьми, вообще происходит?
После чая гости разбрелись по дому, а кое-кто даже отправился отдохнуть — ведь до ужина оставалось еще много времени.
А Кристина отсутствовала уже больше часа. Исчезла, не сказав никому ни слова, и до сих пор не вернулась. За окном сгустились сумерки. Хотя снеговые облака еще не совсем поглотили свет дня, Джерард считал, что Кристина выбрала для прогулки не слишком удачное время.
Черт бы побрал эту женщину! Он собирался сыграть в бильярд с Гарри, Ральфом и теми, кто пожелает присоединиться. В бильярдной весело и уютно потрескивал камин. Прогулок и хлопот с него на сегодня хватит. Если Кристина и собралась прогуляться, то только потому, что ей хочется побыть одной. Опасность ей не грозит. Да, идет снег, но пурги нет, и Кристина наверняка знает тут все дороги. Менее всего ей сейчас хочется видеть его.