Последнее прости...
Шрифт:
Диксон слишком резко вбивается в меня, привлекая внимание, поворачиваю голову, и он невесомо целует меня. Толчки становятся беспорядочными и его руки, сжимающие ягодицы, стискивают меня еще сильнее, оставляя отметины. От легкой боли охватившей меня, кончаю. Еще минута и он выходит из меня, изливаясь на спину. Подобранной с пола тряпкой, очищает меня и подползает к моей голове. Обессилено падаю на паркет.
– Подержи ее для меня, – вставая, просит Мартинез, стаскивая джинсы.
– Зачем? – лениво удивляется Диксон, но увидев
Снова вдвоем приподнимают меня. Мне кажется, что я представляю сейчас жалкое зрелище слипшаяся от пота челка, распухшие алые губы, лихорадочный блеск в глазах.
Латинос оказывается позади меня и сначала просто водит своей вставшей плотью по моему бедру. Затем намотав волосы на кулак, заставляет изогнуться и резко входит, ввинчиваясь в меня. Воздух со свистом вырывается сквозь сжатые зубы. Пытаюсь отстраниться, но Дэрил держит меня за руки, не давая, ни малейшей возможности.
Мартинез замерев внутри, наклоняется, покусывая мочку уха и шепча.
– Девочка моя, ты же знаешь. Я не сделаю тебе больно. Пожалуйста, расслабься.
Стараюсь дышать ровнее, отпускаю все преграды, сдерживающие меня, и снова отдаюсь ему, не слыша и не видя ничего вокруг. Цезарь начинает двигаться быстрее и жестче, почти не щадя меня. Он знает, я выдержу эту пытку.
Ладонь Диксона возвращает меня на землю, его пальцы обводят контур моих губ, проникая внутрь. Слегка посасываю их. Не выдерживая, он впивается в меня поцелуем. Теперь уже нагло терзая мой рот.
Неосознанно двигаю бедрами навстречу латиносу. Оттого насколько он большой ему трудно толкаться в меня, слишком узко и он не выдерживает долго, также изливаясь на мою поясницу. Припадая губами к клитору, заставляет достигнуть пика удовольствия и меня.
Все трое без сил, падаем на пол.
Прихожу в себя закутанная в одеяло с головой. Мокрая, липкая. Сдув налипшую на глаза челку, обвожу взглядом своих мужчин. В ответ, встречаю прямой тоскливый взгляд охотника, и слегка искрящиеся веселые глаза латиноса. Теперь первым не сдерживается Цезарь.
– Что тебе снилось?
Мои брови удивленно ползут вверх.
– В смысле снилось? – хриплю я, мой голос еще плохо слушается.
– Ты бормотала какие-то непонятные речи. Просила нас, – указывая, на стоящего рядом реднека, – продолжать. Потом просила остановиться.
Краска заливает мое лицо.
– Сколько я проспала?
– Ты была в беспамятстве три дня. Мы никак не могли сбить жар.
– Три - это долго, – шепчу я.
– Антибиотики не действуют на тебя. – Вступает в разговор Дэрил.
– Я знаю.
– Холод, голод и покой. Вот что помогло тебе.
– Холод я чувствовала. И голод кажется тоже.
Это все было сном. Слава Богу.
Снова от стыда накрываюсь с головой, надеясь, что они уйдут и оставят меня в покое.
Если
========== Все как обычно… ==========
Раздаются удаляющиеся шаги.
Проходят долгие минуты, прежде чем я позволяю себе выбраться из постели. Подхожу к висящему на стене зеркалу. Боже. Волосы торчат в разные стороны, на щеке след от подушки, синяки под глазами, ключицы выпирают еще сильнее, чем неделю назад. Просто королева красоты. Нахожу расческу и привожу голову в порядок. Теперь не стыдно и в люди выйти. Моя одежда аккуратно свернутая, лежит на стуле. Быстро одеваюсь. В животе урчит так громко, что наверно слышно даже на первом этаже.
Спустившись, обнаруживаю на столе вкусно пахнущую еду. Хватаюсь за ложку и, стараясь жевать, глотаю теплую пищу.
Парни не сводят с меня своих глаз. У каждого из них свой взгляд.
Тревожный взгляд глубоких серо-голубых глаз охотника.
И радостный взгляд теплых карих глаз латиноса.
То как они смотрят на меня, заставляет меня подавиться последним куском мяса. Запиваю водой.
– Осторожней, – смеется Цезарь. – Ты еще нужна нам живой.
– Вам? – глаза лезут на лоб.
– Я не так выразился. Мне.
– И мне, – не уступает охотник.
– Значит вам, – соглашаюсь я, вставая из-за стола. – Это не может не радовать.
– Так что тебе снилось? – Снова задает вопрос Мартинез.
Краснею до кончиков волос.
– Еще раз спросишь. Ударю. – Завожусь я.
Поднимая руки в защитном жесте, латинос сдается.
– Все, все молчу.
Диксон лишь неоднозначно хмыкает. Или ему неинтересен мой сон, или он хочет сам задать вопрос, но боится моего гнева.
Спустя неделю.
Сама удивляюсь тому, что никто из нас не стремится покинуть наше временное жилище. Ходячих сюда забредает немного. Высокий забор вокруг не дает им подобраться к нам близко и, делая пару раз в день обход, ребята убивают особо прытких тварей. Спокойное ведение хозяйства окончательно добивает меня. Ну, не привыкла я быть домохозяйкой. Мне бы в город съездить, но кто ж теперь меня отпустит.
Я никогда не остаюсь одна. Мартинез уезжает в город, Диксон со мной. Дэрил отправляется в лес, караулить остается Цезарь. Я всегда целую их в щеку, перед тем как они уходят. За что от каждого получаю испепеляющие взгляды.
Еще один день и не выдерживаю заточения в четырех стенах. Достаю куртку, накидываю на плечи и тихими шагами подхожу к двери. Из гостиной одновременно высовывается две взлохмаченных головы.
– Куда собралась? – интересуется реднек.
– Пойду вокруг дома пройдусь.
– Неа, – мотает головой Мартинез.
– Вы чего, охренели в конец! Сижу тут как в тюрьме.
– А тебя ничто не наводит на мысли. Почему так?
– Потому что я ходячая проблема для вас, – скромно опустив глаза в пол, отвечаю я.