После конца
Шрифт:
Видите ли, я говорю о конце света, как о будущем факте, но я искренне надеюсь, что этого не будет, – оговорился Крэк.
– Ничего, ничего. Между нами – можно, – подбодрил его Еран и заключил: – Пора кончать беседу. Завтра – действовать.
В это время в дверь кто-то заскребся. Еран открыл, вошла кошка и потерлась у его ног.
– И сюда пролезла! – воскликнул Еран. – Ну и твари! Они точно такие, как были 20–30 тысяч лет назад! Не меняются, также мяучат, трутся, а мы меняемся, и порой – до неузнаваемости. Порой горестно и в то же время
– Вы же слышали, конечно, Еран, что по некоторым кошкам у нас определяют, близок ли какой-либо катаклизм. Наши кошки ведут себя сейчас мирно…
Крэк погладил посольскую кошечку.
– А здесь, в Республике?
– Посольская немного нервничает, а в самой Республике сейчас коты не то что нервничают, – психуют. Но деловые трупы не обращают внимания на них. До завтра…
Завтра наступило стремительно. Время тут вообще текло быстрее, чем в Ауфири. Крэк вымылся, поел и был готов. Все оказалось на редкость просто, поскольку Еран все заранее подготовил.
Крэку нужно было подъехать в 3 часа дня к тайнику, скрытому в дереве в окраинном лесопарке, и вложить туда деньги и фальшивую сексуальную бомбу и тут же уйти. Через некоторое время, в зависимости от ситуации, подойдет Гаррисон, возьмет ее и вложит омст. Крэк должен вернуться и взять омст. На месте руководить ситуацией будет опытный подчиненный Ерану агент, фигурою своей похожий на деловых трупов. Он будет давать сигналы, отложить ли операцию, надо ли подходить и кому, возможно, он сам возьмет омст.
Еран надеялся, что Гаррисон не подведет, этот деловой труп знает, что с ауфирцами не шутят и стреляют они метко, хотя шпионскому контракту бывают верны. В контракте Гаррисона была указана точная сумма вознаграждения.
…Лесопарк был уныл и мерзок. По аллеям чинно прогуливались деловые трупы, мужчины и женщины.
Крэк подумал, что с ним сделают деловые трупы, если засекут. Он не имел представления об их тюрьмах и о человеческом или бесчеловечном отношении там.
«Опытный агент» был четок и смел. Он, видимо, понимал каждое движение деловых трупов и что у них на уме. К тому же было довольно пустынно.
Крэк, матерясь про себя, по сигналу двинулся к намеченному дереву, чуть не споткнулся о пень, но в тайничок умело вложил что надо и отошел, куда наметил агент.
То была заброшенная тропинка и скамеечка. Крэк послушно присел. Время текло на этот раз по-медвежьи медленно. Крэк притворился мечтающим, хотя знал, что деловые трупы не поймут. Но ему надоели инструкции. «Немного лихости необходимо», – подумал он, грезя – сквозь туман сознания.
Однако на сигнал среагировал тут же.
Прикрытие оказалось надежным. Крэк вытащил сексуальное чудовище из дупла. Разработанными путями, виляя в переулках, под молчание деловых трупов Крэк добрался до посольства.
Там его встречал Еран и «опытный агент». У него Крэк спросил:
– Как Гаррисон?
– Нормально. Подошел к дубу парадным шагом и вложил.
– Надеюсь, не фальшивый?
– Исключено.
Еран вздохнул:
– Жаль замороженного, он-то верует тупо и свято, что получает сексуальное безумие за все его трудности. Разочаруем делового трупа.
– Такова жизнь, – с мудрым видом ответил агент.
Надо было переждать и особо организовать отъезд Крэка, почтовой связи с Ауфирью, так же как и дипломатической, не существовало, и таким образом выезд из Республики почему-то более тщательно проверялся, чем везде. Если бы поехал кто-нибудь из посольских – наверное, нарвались бы на провал.
– Поймают, заморозят еще, – пошутил Еран.
Крэк должен был отсидеться, и не в посольстве, а в гостинице, где ему положено. Ведь приехал он как коммерсант, по делу, и надо было довести игру до конца.
Крэк только еще раз попросил Ерана устроить ему «экскурсию» к видному замороженному.
На следующий день Крэк действительно попал в небоскребное здание, одно из тех, о которых Еран говорил, что их обратят в пыль при первом признаке чертообразности. Он шел в ряду других посетителей этого храма ожидания.
Этаж был непомерно высок – 71-й, и все этажи были заполнены замороженными. Некоторых заморозили даже в состоянии клинической смерти.
Деловые трупы шли сдержанно, но чувствовалось, что где-то, по-своему, они поклоняются замороженным. Они проходили коридорами, а по бокам, под охраной, в стеклянных боксах лежали замороженные, преисполненные надежд.
Крэк не задерживался, тем более что его одолело желание помочиться, но он забыл, как спросить насчет туалета. Да и выходить из рядов было неприлично, даже опасно.
Лица замороженных вполне походили на лица живых деловых трупов: выражение только чуть-чуть отличалось, причем у замороженных оно было как-то веселее.
«Сколько их!» – думал Крэк и не знал, то ли восхищаться, то ли зарыдать. Он шел и шел в рядах деловых трупов, и почти везде, куда ни кинь взор, лежали они же – замороженные. И конца этому, казалось, не было.
…Крэк, когда наконец выходил из здания, в вестибюле заметил огромное изображение человеческого мозга, которое висело тут наподобие иконы.
Он плюнул, вышел, вздохнул и осторожно помочился где-то в закутке под деревом, а потом подумал: «Зачем я плюнул перед мозгом, надо уважать этот инструмент, по крайней мере до тех пор, пока на нем не будет играть душа какого-нибудь маргинального черта».
Но вечером в посольстве его ждал подлинный ужас.
Еран с прямотой, которой отличались ауфирские спецслужбы, заявил, что пограничная линия между Республикой и Ауфирью тщательно охраняется, пограничные пункты тоже. Боятся утечки золота, всяких секретных данных и т. д.