Чтение онлайн

— Очаровательный, мадам… Ваше величество совершенно правы.

— Это достойный человек. Он пойдет далеко, и я надеюсь, что та, которая выберет его в супруги, сделает хорошую партию.

Катрин покраснела и опустила голову ниже к вышиванию, но ее смущение длилось недолго. Обстоятельства и люди подталкивали ее к Пьеру. Это было похоже на какой-то заговор. Их даже старались оставить наедине. Только Бернар мог бы встать между ними, но, к счастью, он исчез: уехал к Жану де Бюэю.

Сара держала себя с Катрин, как строгая горничная, и разговаривала с ней только о второстепенных вещах. Больше не было нескончаемой

болтовни во время туалета, не было советов и предостережений.

Лицо Сары стало на удивление маловыразительным. Оно казалось застывшим, и иногда по утрам Катрин замечала следы слез, что вызывало у нее угрызения совести, но не надолго. Приходил улыбающийся, влюбленный Пьер, и молодая женщина забывала все, что могло нарушить ее новое увлечение, и припадала к источнику молодости и беззаботности, каким он был для нее. Ночью в тишине комнаты она признавалась себе, что ей все труднее и труднее сопротивляться настойчивому ухаживанию Пьера, словам любви, ласкающим поцелуям рук, взглядам, требовавшим большего. У нее было такое состояние, будто она собирает цветы на травянистом, скользком склоне, по которому так легко идти вниз. Для разбитого сердца Катрин эта летняя любовь была словно живительная роса, после которой вновь распускаются цветы.

Однажды вечером они прогуливались вдвоем в саду. Теплая ночь, густая тень деревьев, страстные слова Пьера, нашептываемые ей, толкнули Катрин на безрассудство. Она шла, положив голову на плечо молодому человеку, И позволила ему обвить талию рукой… Он нежно привлек ее к себе, и так они стояли, боясь двинуться, и слушая свои сблизившиеся сердца. Катрин представила, что она нашла себе надежную опору, ее лелеют и охраняют. Одно только слово, и она навсегда свяжет свою судьбу с его жизнью.

Катрин подняла голову вверх, ей хотелось увидеть сквозь кроны деревьев небесный свод, но вместо этого почувствовала, как губы Пьера овладели ее губами, вначале нежно, а потом все более и более решительно. По ее телу пробежала дрожь и передалась ему, и она еще крепче обняла его широкие плечи, упрятанные в шелк. И все же этот поцелуй был не очень смелым. Катрин почувствовала, что Пьер боролся с желанием сдавить ее в своих объятиях и увлечь на нежную траву… Склонившись к ее уху, он умолял:

— Катрин, Катрин! Когда вы станете моей? Вы ж? видите, как я умираю от любви…

— Терпение, мой друг… Дайте мне еще немного времени.

— Но почему? Вы будете моей, я это чувствую, я в этом уверен. Вы только что дрожали, когда я вас поцеловал. Катрин, мы с вами молоды, у нас горячая кровь… зачем же ждать, зачем терять лучшее время, которое нам дарует жизнь? Скоро я должен буду уехать. Многие мои товарищи вернулись на поле боя. Я, кажется, один задержался здесь, а англичане по-прежнему оккупируют лучшие земли Мена и Нормандии. Выходите за меня, Катрин…

Она покачала головой.

— Нет, Пьер, не сейчас! Слишком рано…

— Тогда станьте моей, по крайней мере. Я терпеливо буду ждать, когда вы протянете мне руку, потому что вы мне ее обязательно вручите. Вы будете моей женой, и я проведу свои дни в любви к вам. Катрин, не дайте мне уехать, Не став моей. Ваш образ, запечатлевшийся во мне, этот образ нашей первой встречи, жжет мою душу всякий раз, как я закрываю глаза.

Катрин почувствовала, как кровь прилила к ее лицу. Она тоже помнила о том шумном появлении Пьера

в ее комнате, когда она принимала ванну. Он уже видел ее раздетой, и странным образом это обстоятельство сближало их, ей казалось, что она давно его знает.

Женщина податливо прижалась к его груди. Он снова Целовал ее в губы, и она не сопротивлялась. Одной рукой он притягивал ее к себе, а другой медленно распускал тонкий серебряный шнурок, стягивающий горжетку, расширяя довольно скромное декольте платья. Она не противилась ч только прислушивалась к его смущению, вызванному загадками ее нежного тела.

Решительным жестом она сняла горжетку и обнажила «лечи. Ее платье держалось теперь на округлой груди, на вторую он обратил свои ласки, призывая так давно желаемое тело к радостному общению. Он наклонился и осторожно положил ее на землю, прикрыв своим телом.

Все запахи лета объединились против стыдливости Катрин, и она покорно легла в мягкую траву, закрыв глаза и дрожа от прикосновения его губ, покрывавших поцелуями глаза, лицо, грудь. Он торопливо пытался дрожащими неловкими руками развязать широкий пояс платья, но он ему не поддавался. Она тихо засмеялась и приподнялась, чтобы помочь. И вдруг она задохнулась, смех перешел в крик ужаса: перед ними стоял высокий человек со шпагой в руке. Она сразу же узнала дьявольские уши и короткую бороду Бернара д'Арманьяка.

— Вставай, Пьер де Брезе, и объяснись со мной!

— В чем? — спросил, поднимаясь, молодой человек. — Катрин, как мне известно, вам не жена и не сестра!

— В посягательстве на честь Арно де Монсальви, моего брата по оружию и друга. В его отсутствие я охраняю его собственность.

— Собственность мертвеца? — с отвращением бросил Брезе. — Катрин свободна, она будет моей женой. Оставьте нас в покое!

Катрин догадалась, как подмывало гасконца сказать всю правду. Испугавшись, она стала упрашивать:

— Бернар, сжальтесь!

Он слегка заколебался и сухо сказал:

— Вы не ведаете, что говорите! Защищайтесь, если не хотите, чтобы я вас считал трусом!

— Бернар, — повторила перепуганная Катрин, — вы не имеете права… Я вам запрещаю…

Она повисла на шее у Пьера, забыв о своей наготе, обезумевшая от мысли, что прольется кровь. Но он отстранил ее решительной рукой.

— Оставьте меня, Катрин! Это вас не касается. Меня оскорбили!

— Нет! Я запрещаю вам драться. Бернар не сможет защищаться против вас. Я свободна в своем решении, если мне этого хочется.

— Хотел бы я, чтобы Ла Гир или Ксантрай могли вас видеть полунагую, как потаскуху, висящей на шее у самца, за жизнь которого вы опасаетесь! Любой из них удушил бы вас на месте. Лучше бы вы погибли в горящем Монсальви!

— За это оскорбление, Пардьяк, я убью тебя! — рычал разъярившийся Пьер, подбирая с земли свою шпагу. — Защищайтесь!

Сошлись клинки — и полетели искры. Дрожащая, сгорающая от стыда Катрин отступила под дерево и машинально стала приводить в порядок свой туалет. Она ненавидела себя в этот момент, смутившись при мысли о том, что пришлось увидеть Бернару. Дуэль была жестокой. Силы у мужчин были примерно равны: Пьер де Брезе имел преимущество в росте, но Бернар выигрывал в ловкости. Он нападал со змеиной изворотливостью. Тяжелая шпага, казалось, была продолжением его руки. Частое дыхание сражавшихся нарушило тишину ночи.